У Цзи Син заломило в висках, и она внезапно почувствовала себя полной идиоткой, вспомнив недавний разговор с Цинь Ли. Сдержанно отведя взгляд, она запихнула в рот ложку кукурузы и глубоко вдохнула, но на душе всё равно было скверно.
Притворное спокойствие и невозмутимость зависели от того, с кем имеешь дело, а её неприязнь к Цзэн Ди не знала границ.
Она отложила ложку и прикоснулась рукой ко лбу.
Цинь Ли спросил:
— Что случилось?
— Ничего, — Цзи Син поднялась. — Пойду возьму немного фруктов.
Она отвернулась и ушла, окончательно оставив ту парочку вне поля зрения.
Хань Тин взглянул на человека, подсевшего к нему, и произнёс:
— Это место занято.
— Я скажу всего пару слов и уйду, как только кто-нибудь придёт, — Цзэн Ди изогнула алые губы в улыбке и мельком взглянула на стоявшую неподалёку Цзи Син. — У бывшей девушки уже завязался новый роман, наш господин Хань не должен проигрывать. Я не против поддержать тебя, чтобы ты не ударил в грязь лицом.
Хань Тин усмехнулся:
— Боюсь, тебе это не под силу.
Лицо Цзэн Ди слегка окаменело; его слова прозвучали крайне бесцеремонно.
Она не дотягивала до нужной планки, но разве Цзи Син годилась на роль его девушки, которую он открыто представлял друзьям и о которой знала вся верхушка их круга? Тогда она не смогла смириться с этим и наговорила Цзи Син всякой всячины, мешая правду с ложью. Позже Хань Тин обменял контрольный пакет акций «Гуанша» на «Синчэнь», что вызвало у неё одновременно и радость, и ненависть. Она думала, что уловка не сработала и Цзи Син останется ради компании. Но в итоге они всё равно расстались, к её полному удовлетворению. Однако Хань Тин не только не вернулся к ней, но и не завёл себе новую женщину. Тогда она поняла: в этот раз всё серьёзно.
В сердце теснилась тысяча обид, но лишних слов говорить не стоило.
Цзэн Ди вновь улыбнулась:
— Я подошла лишь для того, чтобы поблагодарить тебя. Когда мы разошлись, ты отдал мне акции, бывшие на виду, а позже передал и скрытые пакеты компании «Тунко». Сейчас «Гуанша» процветает, спасибо вам, господин Хань.
Хань Тин улыбнулся:
— Не за что.
— … — Цзэн Ди стиснула зубы. Его безразличный тон задел её, и она съязвила: — Мне всё же любопытно, глядя на то, как «Гуанша» шаг за шагом набирает мощь, не жалеет ли господин Хань о содеянном?
Хань Тин ответил с безупречной вежливостью, не давая ни единой зацепки:
— Не утруждайте себя заботами о моих делах.
Цзэн Ди было нечего добавить. Изначально она хотела спровоцировать его, чтобы разузнать о его отношении к «Гуанша». В конце концов, этот человек действовал жёстко, не оставляя хвостов, и наверняка с того самого дня, как отпустил «Гуанша», считал компанию костью в горле. Но выведать ничего не удалось.
Она сказала:
— В таком случае, желаю «Дунъян» попутного ветра.
Хань Тин:
— Взаимно.
Стоило Цзэн Ди уйти, как взгляд Хань Тина похолодел. Он посмотрел в сторону Цзи Син, а затем мазнул глазами по Цинь Ли, оставшемуся ждать за столом.
Неужели она вошла во вкус, играя в эту игру, где правителям дозволено жечь дома, а простому люду запрещено зажигать светильники?
Он схватил салфетку, небрежно бросил её на стол и поднялся, направляясь к ней.
Цзи Син, хмурясь и надув щёки, накладывала в тарелку арбуз, втайне проклиная всех и вся. Когда кто-то подошёл, её лицо мгновенно приняло спокойное выражение. Увидев Хань Тина, она на миг замерла, но затем невозмутимо продолжила брать арбуз.
Хань Тин встал с ней плечом к плечу, взял тарелку и, не говоря ни слова, тоже принялся за арбуз.
Цзи Син нахмурилась и положила щипцы, но случайно с них брызнул сок, попав прямо на манжет его рубашки. На ткани мгновенно расплылось красное пятно.
Хань Тин опустил взгляд на рукав, а затем снова посмотрел на неё.
Цзи Син: «…»
Она сделала это не нарочно, но в сложившейся ситуации испытала странное удовлетворение.
— Извините, — бросила она и развернулась, чтобы уйти.
Хань Тин поставил тарелку, вытащил бумажную салфетку, протёр рукав и, слегка потянув её за руку, остановил.
Цзи Син обернулась и поспешно высвободилась, прошептав:
— Ты что делаешь?
Хань Тин спросил:
— Капризничаешь?
— Нет.
— Почему ты капризничаешь? — он был на удивление твёрд в своих суждениях.
— В каких мы отношениях, чтобы я капризничала? — возразила она.
Хань Тин не стал тратить слова. Он забрал из её рук тарелку, поставил её на стол и, схватив девушку за запястье, направился к выходу.
Цзи Син изумилась и попыталась вырваться, но вокруг было много людей, и она побоялась привлечь внимание, поэтому ей пришлось молча позволить ему увести себя.
Кто-то поглядывал в их сторону. Цзи Син опустила голову, её щёки густо покраснели. Наконец они вышли из зала и оказались в малолюдном углу. Она вырвала руку и в гневе уставилась на него.
Хань Тин же оставался предельно спокойным.
— Увидев меня с Цзэн Ди, ты расстроилась? — спросил он.
Цзи Син вспыхнула:
— Нет!
— Почему ты расстроилась? — он повторил тот же вопрос.
— Нипочему, — наконец выдавила она. — Я просто её ненавижу.
Хань Тин с полминуты смотрел на неё и вдруг спросил:
— А если бы на её месте была другая женщина? Ты бы смогла это принять?
Цзи Син почувствовала укол в сердце. Она пристально смотрела на него, гадая, что значат эти слова. Неужели… у него есть иные планы?
— На что ты злишься? — спросил Хань Тин. — Только из-за Цзэн Ди или из-за того, что рядом со мной появилась другая женщина? Когда ты предлагала расстаться, разве ты не предвидела сегодняшнюю ситуацию? Не думала о том, что я, возможно, буду помнить о тебе два месяца, три месяца, но что будет через два года, три года? Не думала о том, что рано или поздно рядом со мной появится другая женщина? Ты действительно понимаешь значение слова «расставание»?
Сердце Цзи Син пронзила острая боль; эти слова, без сомнения, ударили в самое больное место.
Разве не так же всё случилось с Шао Ичэнем? Когда они расставались, она думала, что они — самое важное друг для друга в этой жизни, что они неразделимы и так будет всегда. Она наивно полагала, что, когда подготовится и решит все проблемы, они смогут помириться. Но к тому моменту, когда она была готова пойти на примирение, шанса больше не осталось. Она думала, что мир, как и она сама, замер и остался на прежнем месте. Но это было не так: все ушли вперёд, и только она осталась стоять там, где была.
Она замерла, не в силах совладать с внезапной душевной болью, и, упрямясь, произнесла:
— Значит, чувства были не настоящими.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
