Хань Тин от этих слов в гневе усмехнулся: — Получается, по-твоему, я должен был хранить тебе верность после расставания, чтобы доказать искренность своих чувств? Цзи Син, нет смысла использовать то, что случилось после разрыва, чтобы перечеркнуть всё, что было между нами раньше.
Цзи Син молчала. Она отчётливо видела собственные противоречия и малодушие, и оттого ей становилось ещё тревожнее. Она не понимала, на что он намекает этими словами — неужели на то, что он уходит?
Она покраснела, глаза наполнились слезами, и она с тревогой спросила: — Что ты всё-таки хочешь сказать? Я не могу догадаться. Перестань ходить вокруг да около, скажи прямо.
Хань Тин на мгновение замолчал, а затем произнёс: — Я спрашиваю тебя: прошло уже полгода, ты всё ещё хочешь помириться?
Цзи Син, не ожидавшая такого поворота, оцепенело уставилась на него. Пока она смотрела, её глаза затуманились слезами.
— У меня… есть вопрос…
— Говори.
— Что тебе во мне нравится? — спросила она, и кончик её носа тоже покраснел. — Моя юная наивность? Простота и безрассудство? Со временем я стану мудрее, перестану быть такой молодой и порывистой, что тогда?
Хань Тин тихо вздохнул и негромко произнёс: — Мне действительно нравилось то, какой ты была раньше — юной и не знающей жизни. Но мне нравится и то, какая ты сейчас — вся в шрамах и колючках. Думаю, я буду любить тебя и в будущем, когда ты станешь зрелой и спокойной. Не знаю точно, какой именно ты будешь: сдержанной? жизнерадостной? или какой-то ещё, но пока это ты… — Он не договорил.
Крупная слеза скатилась по щеке Цзи Син. Она отвернулась, чтобы смахнуть слёзы, и тихонько шмыгнула носом, замолкнув. Казалось, ей хотелось сказать тысячи слов, но в то же время говорить было уже не о чем.
Хань Тин ждал, пока она успокоится, но тут некстати зазвонил его телефон. Это был Тан Сун. Хань Тин взял себя в руки, ответил на звонок, обменялся парой фраз и снова посмотрел на Цзи Син.
Цзи Син с заплаканными глазами сказала: — Иди, занимайся делами. Поговорим, когда освободишься.
Хань Тин спросил: — Во сколько у тебя самолёт?
— В пять с лишним вечера.
— У меня сегодня два совещания, вернусь только завтра, — сказал он. — Завтра я найду тебя, и мы поговорим.
Она кивнула: — Хорошо.
Он ещё раз взглянул на неё, явно желая добавить что-то ещё, но время поджимало, и пришлось оставить всё до завтра.
После ухода Хань Тина у Цзи Син пропал аппетит. Попрощавшись с Цинь Ли, она поднялась наверх, собрала вещи и заранее отправилась в аэропорт.
Рейс задержали на полчаса, и в Пекин она прилетела в половине одиннадцатого ночи. Включив телефон, она не обнаружила ни сообщений, ни пропущенных звонков от Хань Тина.
Она знала, как он занят, поэтому не расстроилась и сама взяла такси до дома.
Всю дорогу она смотрела в окно на ночной город, вспоминая признание Хань Тина, отчего её лицо невольно горело.
Она гадала, о чём он будет говорить с ней завтра, и размышляла о том, как долго они смогут пробыть вместе после примирения и не начнутся ли снова ссоры. Она долго ломала голову, но так и не пришла ни к какому выводу. Одно она знала точно: несмотря на тревогу и волнение, на душе у неё было спокойно, и теплились смутные надежды и ностальгия.
Подхватив чемоданчик, она вышла из такси и направилась вглубь жилого комплекса.
Шёл двенадцатый час ночи. В комплексе густо росли деревья, отбрасывая тяжёлые тени.
Свет тусклых фонарей пробивался сквозь густую летнюю листву, ложась на землю мутными пятнами.
Цзи Син ходила по этой дороге бесчисленное множество раз, но в поздний час ей всё равно становилось не по себе — она вовсе не чувствовала себя так спокойно, как уверяла родителей.
Возможно, из-за звука катящегося сзади чемодана ей всё время чудилось, что за спиной кто-то есть. Она прибавила шагу, оглядываясь по сторонам, но там никого не было — лишь глубокие тёмные заросли.
Сердце её бешено колотилось. Она снова оглянулась и внезапно вскрикнула от испуга.
…
Хань Тин закончил совещания во второй половине дня и не остался на праздничный ужин. Он велел секретарю купить билет на вечерний рейс и ночью вылетел в Пекин.
Приземлившись, он включил телефон и увидел два пропущенных вызова с незнакомого номера. Решив, что это спам, он не придал этому значения. Он позвонил Цзи Син, намереваясь сразу поехать к ней домой.
Он терпеливо ждал, но в трубке слышались лишь гудки — Цзи Син не отвечала.
К тому времени уже перевалило за полночь.
Он предположил, что она поставила телефон на беззвучный режим и заснула, и решил навестить её завтра, про себя посмеиваясь над собственной нетерпеливостью.
Он тоже немного устал и, откинувшись на спинку сиденья, отдыхал с закрытыми глазами. Когда машина въехала в жилой комплекс, зазвонил телефон.
В такое время его беспокоили крайне редко.
Звонили всё с того же незнакомого номера. Хань Тин нахмурился и ответил: — Алло?
В салоне машины было тихо. Долгое время никто не отвечал.
Тан Сун с удивлением обернулся и увидел, что Хань Тин держит телефон у уха и молча смотрит в темноту ночи.
Спустя почти минуту он произнёс лишь одно слово: — Хорошо.
Тан Сун почуял неладное.
Хань Тин отложил телефон и какое-то время смотрел в пустоту, затем перевёл взгляд на Тан Суна и спокойно произнёс: — Цзи Син у Чжу Хоуйу. Он требует два миллиона долларов.
Тан Сун оцепенел и открыл рот. Первой его мыслью было: нужно следить за Хань Тином, нельзя позволить ему подвергать себя опасности.
Но Хань Тин оставался совершенно спокоен. Он распорядился: — Немедленно заяви в полицию. Она, скорее всего, была похищена в жилом комплексе, там нет камер наблюдения. Но снаружи — большие дороги, там повсюду видеокамеры, следы должны остаться. Свяжись с мужем моей тёти и министром Цзяном, попроси их помочь. И обязательно, — он на мгновение замолк, — обеспечь её безопасность.
— Слушаюсь, — ответил Тан Сун, почувствовав небольшое облегчение.
Хань Тин был так же хладнокровен, как и всегда, будто решал какой-то сложный деловой вопрос.
Машина остановилась у дверей. Он вышел и вошёл в дом.
Тан Сун остался у входа и, выполнив все поручения, зашёл в дом, чтобы отчитаться: — Господин Хань…
На первом этаже горел весь свет, было ослепительно ярко, но никого не было.
В душе Тан Суна промелькнуло странное беспокойство. Он бросился наверх, но в кабинете было пусто.
— Господин Хань!
Тан Сун распахнул дверь спальни — мёртвая тишина. Почти в панике он влетел в самую дальнюю часть гардеробной и с шумом отодвинул дверцу шкафа. Там, где раньше лежали аккуратные стопки наличных, теперь было пусто больше чем наполовину.
Сердце Тан Суна оборвалось: всё кончено.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
