Полицейский не заподозрил неладного и занёс её слова в протокол.
Рядом стоял Хань Тин и смотрел на неё. Хотя её лицо казалось оцепенелым и бесстрастным, он слишком хорошо её знал и понимал, что она лжёт. И лгала она, разумеется, ради него.
— Значит, он знал о твоих личных отношениях с Хань Тином?
— Мы вместе с ним ужинали.
Полицейский расспросил о том, что произошло позже на крыше, и Цзи Син во всех подробностях всё рассказала.
— Цзи-сяоцзе, спасибо за твоё содействие. Если возникнут вопросы, мы с тобой свяжемся. Также советуем тебе проконсультироваться с психологом, чтобы привести чувства в порядок. Надеемся, этот инцидент не повлияет на твою дальнейшую жизнь.
— Угу. Спасибо.
Цзи Син проводила полицейских взглядом, а когда посмотрела на Хань Тина, её глаза мгновенно снова покраснели.
Он подошёл, взял её за руку, притянул к себе и крепко сжал её плечо, тихо произнося:
— Всё уже позади, не бойся.
— Угу, — она глухо кивнула, но слёзы неудержимо хлынули, намочив его одежду. — Ты не ранен?
— Нет, — успокаивающе ответил он и слегка коснулся губами её лба.
Кое-как уняв слёзы, она вытерла глаза и, уставившись на результаты обследования в его руках, сказала:
— Я хочу взглянуть.
Хань Тин передал ей бумаги, и она прижала увесистую стопку к груди.
Хань Тин вошёл в палату и оглянулся на шедшую следом Цзи Син. Держа в руках результаты его обследования, она в сильном волнении перелистывала страницу за страницей.
Заметив, что её руки дрожат, Хань Тин решил немного разрядить обстановку и мягко подразнил её:
— Ты хоть что-нибудь там понимаешь?
Она подняла на него глаза, кивнула и ответила:
— Когда я работала над проектом «Доктор Сяо Бай», то изучила множество реальных историй болезни.
Хань Тин долго и молча смотрел на неё, после чего негромко отозвался:
— Понятно.
Она снова опустила голову и продолжила чтение.
У Хань Тина всё ещё побаливала голова, он чувствовал сильную усталость.
Он зашёл в ванную, привёл себя в порядок и вышел уже в больничной пижаме.
В палате стояла тишина.
Цзи Син уже закончила изучать бумаги. Сидя в кресле в своей грязной одежде, она о чём-то глубоко задумалась и, должно быть, вспомнив что-то, невольно сжалась и снова задрожала.
Этой ночью она не осмелилась бы вернуться домой.
Хань Тин достал из шкафа запасной комплект больничной одежды и повернулся к ней:
— Переоденься в это.
Цзи Син выглядела растерянной.
— Не возвращайся сегодня к себе, — сказал Хань Тин. — И в том жилом комплексе больше не оставайся, нужно переехать.
— Всё не было времени найти квартиру. Теперь я точно там жить не буду, — тихо проговорила она. Почему-то она вдруг вспомнила, как в самом начале их отношений, зимой, темнело очень рано. Каждый раз, заезжая за ней после работы, он не ждал в машине, а непременно заходил к ней домой. Она снова замерла, и в носу у неё защипало от подступающих слёз.
Хань Тин сказал:
— Завтра я поручу секретарю подыскать тебе жильё.
Цзи Син пробормотала:
— Мой ассистент может найти.
Хань Тин не стал настаивать. Голова у него побаливала, он медленно опустился на край кровати и, глядя на неё, сказал:
— Иди умойся. Нужно пораньше лечь отдохнуть.
— Хорошо, — Цзи Син зашла в ванную и вскоре вышла, приведя себя в порядок.
Просторная больничная пижама висела на ней мешком; она стояла, опустив голову и теребя пальцы.
Хань Тин, сидя на кровати, посмотрел на неё, откинул край одеяла и кивком указал на место рядом с собой:
— Ложись здесь.
В его словах не было и тени двусмысленности или фамильярности — он просто беспокоился, что ночью её будут мучить кошмары.
Цзи Син поднялась и, слегка покраснев, взобралась на кровать. Она послушно легла на бок, спиной к нему, заняв совсем немного места у самого края.
Ей нужно было чувствовать его за спиной — только так она ощущала себя в безопасности.
Хань Тин выключил свет, лёг рядом и укрыл её одеялом. Положив руку ей на талию, он слегка притянул её к себе:
— Подвинься ближе.
Она пододвинулась к нему и уютно устроилась в его объятиях — в такой позе ей стало спокойно.
Её рука скользнула к его руке на талии, и она крепко сжала её.
Он перехватил её ладонь и переплёл свои пальцы с её.
В палате царил полумрак и тишина. Казалось, на подушках слышно даже размеренное дыхание друг друга.
Спустя какое-то время Хань Тин негромко произнёс у неё за спиной:
— Завтра утром проконсультируйся здесь, в больнице, у психолога. Тан Сун всё организует для тебя.
Цзи Син:
— Угу.
Через некоторое время она открыла глаза в темноте и позвала:
— Хань Тин.
— М?
— Завтра мне нужно кое-что тебе сказать.
Хань Тин на мгновение умолк, а затем ответил:
— Хорошо.
В этот раз он не стал предугадывать её мысли.
Цзи Син закрыла глаза и, изнурённая, уснула.
Оба были вымотаны и вскоре погрузились в глубокий сон.
В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь спокойным и ровным дыханием; ночь прошла без сновидений.
Возможно, из-за недомогания, на следующий день Хань Тин неожиданно проспал до десяти утра.
Когда он проснулся, в его объятиях уже никого не было. Он сел и покачал головой — головокружение почти прошло, лишь в спине всё ещё немного ныло.
Вошёл Тан Сун, сопровождая людей, принёсших завтрак.
Хань Тин, заметив на диване грязную одежду Цзи Син, спросил:
— Она пошла к врачу?
— Да, — ответил Тан Сун. — Этот психолог — большой профессионал.
Хань Тин, заметив под его глазами тяжёлые тёмные круги, спросил:
— Чем ты занимался ночью?
Тан Сун промолчал.
Хань Тин сказал:
— У меня свои планы, спешить не к чему.
Тан Сун:
— Угу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
