— Приносить пользу другим и приносить пользу себе — зачастую это противоречащие друг другу вещи, — сказал Чжэн И. — Но если не поступать правильно, кажется, что у этого общества нет надежды. Пока я рос, люди твердили, что в этой среде человек постепенно теряет себя, а когда повзрослеешь, то перестанешь так думать. Я не желал с этим мириться и ещё тогда втайне поклялся: со мной такого не будет, я не сдамся и не позволю себя изменить.
— Чэнь Нянь, не позволяй им влиять на тебя, не давай им себя изменить.
Чэнь Нянь по-прежнему ничего не ответила. Доев вафлю, она выбросила пластиковый пакет в мусорный бак.
Чжэн И не почувствовал недовольства, он лишь слегка улыбнулся и, словно гэгэ, взъерошил ей волосы. Она подняла голову, и её взгляд был немного растерянным.
Завидев школьные ворота, Чжэн И спросил:
— Есть ещё что-то, что тебя беспокоит?
Чэнь Нянь покачала головой.
— Иди.
Во время уроков в школьном дворе было пусто и тихо. Чэнь Нянь оглянулась: Чжэн И всё ещё стоял у ворот. Он помахал ей рукой и, развернувшись, ушёл.
В прошлый раз она рассказала ему, что в школе её обижают, и он пришёл, чтобы поговорить с теми девчонками. Неизвестно, действительно ли они раскаялись, но Чэнь Нянь больше не донимали. По крайней мере, она могла спокойно учиться.
Проходя мимо стенда с объявлениями, она увидела надпись о том, что до государственного экзамена осталось сорок пять дней.
После экзаменов у неё появится время; в школу ходить будет не нужно, она пойдёт на тхэквондо, а как только заполнит анкету с пожеланиями о поступлении, сразу уедет из Сичэна к маме. Но ещё в магазине подарков она приметила кружку и решила купить её перед отъездом и подарить Чжэн И, чтобы он пил больше воды.
В тот день после уроков Чэнь Нянь снова зашла в магазин. Завезли новые модели, качеством получше и ценой подороже. Чэнь Нянь немного поразмыслила: заботу Чжэн И нельзя было отплатить одной лишь кружкой. Но всё, что она могла подарить, — это только кружку, на что-то дороже денег не было.
Выйдя из магазина, она неожиданно обнаружила, что Чжэн И уже ждёт её на ступенях у школьных ворот. Чэнь Нянь поспешила к нему. Он стоял к ней спиной, наблюдая за потоком учеников, выходящих из школы. Чэнь Нянь помедлила мгновение и легонько коснулась его спины.
Он обернулся и, увидев её, мгновенно улыбнулся.
Чэнь Нянь слегка нахмурилась, в её глазах читался вопрос. Он понял её без слов и объяснил:
— Сегодня закончил работу вовремя.
Они вдвоём пошли обратно.
Чжэн И спросил:
— Редко выпадает свободное время, что бы ты хотела съесть на ужин?
Чэнь Нянь не хотела, чтобы он тратился, и сказала:
— Дома есть… есть лапша. — Она подумала и добавила: — Давай… мы… поедим лапши.
Это было её приглашение, её способ отблагодарить его.
Чжэн И на мгновение опешил, почесал затылок и спустя паузу немного смущённо улыбнулся:
— Можно и так.
Когда они подошли к дому, Чэнь Нянь подумала, не стоит ли купить каких-нибудь овощей — нельзя же есть одну только лапшу, это как-то неправильно. Но тут у Чжэн И зазвонил телефон. Послушав немного, он нахмурился и произнёс:
— Сейчас буду.
Случилось какое-то ужасное преступление, и ему нужно было немедленно ехать. Чэнь Нянь сказала:
— Ты занимайся делами, у меня завтра-после… завтра выходной.
Чжэн И ушёл, и Чэнь Нянь передумала покупать овощи.
До дома оставалось ещё две улицы, как вдруг Чэнь Нянь увидела Вэй Лай. Все эти дни её сопровождал Чжэн И, но она ни на миг не теряла бдительности. Стоило ей увидеть Вэй Лай, как Чэнь Нянь тут же бросилась бежать.
В переулках Цинши развернулась игра в кошки-мышки.
Велосипеды, пешеходы, машины и уличные лавки смешались в невообразимом хаосе. Никто не знал, от чего убегает впереди идущая девочка, и никто не задумывался, чего хочет толпа школьниц, преследующих её.
Они пронеслись словно вихрь, не оставив и следа.
Чэнь Нянь выбежала из переулка Цинши и рванула через главную дорогу, едва не угодив под колёса мчащегося автомобиля. Водитель резко затормозил, опустил стекло и обругал её:
— Жизнь надоела, что ли?!
Чэнь Нянь оглянулась: Вэй Лай и остальные уже подбежали к краю дороги, они и не думали её оставлять.
Она вскочила и в ужасе бросилась прочь. Забежала в старый жилой квартал, но в конце обнаружила, что чёрный ход заперт!
Она смотрела на ворота в оцепенении, тяжело и часто дыша. Пот лил с неё градом. Она бросилась к железным воротам и принялась яростно их трясти, но они не поддавались.
Над кучей мусора кружили мухи и комары. Со стороны дома послышались голоса Вэй Лай и её подружек. Чэнь Нянь, не раздумывая, инстинктивно нырнула в мусорный бак.
Вонь стояла невыносимая. Она зажала нос и рот рукой. В знойный летний день одежда насквозь пропиталась потом.
Только что она лишь бежала, забыв о страхе. Теперь же пришло время платить по счетам: ужас, словно насекомое, проникал в её поры и терзал тело.
— Проклятье, где эта дрянь?!
— Может, она убежала за то здание?
— Мерзавка! Чёрт, пусть только она мне попадётся!
Несколько крыс выбрались из груды мусора и запищали. Их чёрные, как бусины, глаза уставились на неё, а сами они шмыгнули прямо к её ногам. Чэнь Нянь в ужасе широко раскрыла глаза и мёртвой хваткой зажала рот обеими руками, не издавая ни звука.
Пот, точно дождь, стекал с её плотно сжатых бровей, застилая глаза.
Влажные от пота ноги слиплись, на них садились комары и мухи, высасывая кровь.
Она вспомнила Ху Сяоде. Тогда она, как и все остальные, проявила равнодушие к её беде, а теперь её саму постигла та же участь. Никто её не видит, никто для неё ничего не сделает.
Неизвестно, сколько времени прошло, но когда все звуки стихли, Чэнь Нянь выбралась из мусорного бака. Она была вся мокрая, будто её только что вытащили из воды.
Она брела по переулкам, словно живой мертвец. Она не смела идти домой, не смела идти по знакомым дорогам.
Знакомый аромат хлеба привёл её в чувство. Подняв голову, она увидела щербатую низкую стену двора, заржавевшую пожарную лестницу и то самое окно на западной стороне, через которое лазил юноша. Закат догорал на оконном стекле: одна половина сияла светом, другая тонула в бездне.
От запаха хлеба ей захотелось есть.
Она с трудом взобралась на стену двора, залезла на бетонный выступ шириной всего в пару ботинок и потянула за раму, но окно было заперто.
Обессилев, она присела на узкий бетонный карниз. Стоило чуть наклониться, и она бы рухнула вниз. Но какой в этом толк? Разве что ногу сломает, не умрёт же.
Вечерний бриз высушил пот, превратив его в белые крупинки соли. Заходящее солнце освещало её перемазанное лицо. Она вспомнила слова Чжэн И: «Я надеюсь…»
«Ты не разочаруешься в обществе, не разочаруешься в человечестве».
Она безмолвно приоткрыла рот и спустя долгое время выдавила один слог:
— Ты…
Солнце скрылось за горизонтом, постепенно темнело. В лавках одна за другой загорались лампочки — щёлк, щёлк. Запах хлеба доносился волнами, но в окне Бэй Е так и не загорелся свет.
Чэнь Нянь застыла снаружи у окна, точно неприкаянный призрак.
Она тихо произносила слоги, отрабатывая фразу:
— Ты…
Летняя ночь принесла с собой тучи мошкары, насекомые кусали её за щёки, шею, руки и ноги, но она продолжала повторять:
— Ты…
Настала глубокая ночь, сверкали молнии, гремел гром. Наконец она услышала грохот открывающихся рольставней, и вскоре забрезжил тусклый свет.
Она подняла голову, не отрывая взгляда от окна.
В комнате раздавались разные звуки: отодвинули стул, включили вентилятор, хлопнула дверь в туалет, послышался шум воды…
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем на шторе проступил резкий силуэт юноши. Занавес раздвинулся, и наружу хлынул поток золотистого света.
Бэй Е уставился на неё, открыв рот, но не произнёс ни звука.
Чэнь Нянь не заикалась и не медлила, она сказала ему:
— Ты защити меня.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
