Ночь была глубокой, полицейские и допрашиваемые были измотаны до предела. Шла борьба на выживание: кто кого перетерпит.
Двое подростков были хрупкими и худощавыми, но характер у них был твёрдым.
Лао Ян, потирая покрасневшие глаза, сказал Чжэн И:
— Чтобы доказать твоё предположение, остался лишь один способ.
— Какой способ?
— Эффект заключённого.
Так называемый «эффект заключённого» заключается в том, что когда два соучастника преступления лишены возможности общаться, они, из-за неспособности доверять друг другу или получив известие о том, что другой уже предал и дал показания, склоняются к взаимному разоблачению или признанию фактов.
Никто не может выдержать такую психологическую войну.
Допросы начались быстро и порознь.
Чэнь Нянь сидела в комнате для допросов, бледная как полотно, и только красная нить на её запястье была неестественно яркой, словно след от пореза.
В комнату вошли полицейские с бесстрастными лицами. Она ещё не успела прийти в себя, как Лао Ян с громким хлопком швырнул на стол стопку папок. Взгляд старого следователя был острым, как пламя; он уставился на неё и произнёс:
— Бэй Е уже во всём сознался.
Чэнь Нянь смотрела на них, ожидая объяснений. Ни тени удивления или паники.
— Чэнь Нянь, он всё рассказал, — сказал Лао Ян. — Ты была его сообщницей.
Чэнь Нянь покачала головой:
— Нет.
— В день исчезновения Вэй Лай она договорилась встретиться с Сюй Мяо на заднем склоне горы, но это было лишь предлогом, на самом деле она договаривалась с тобой. Связь по телефону не требовалась, так как она сказала тебе об этом накануне. Последним уроком была физкультура, тебе было удобно пойти на гору. Придя туда, ты ранила её. В тот день ты упоминала в школе одноклассникам, что билеты в кино трудно купить, Ли Сян услышал это и тем же вечером пригласил тебя в кино. Пока ты смотрела фильм, Бэй Е снова отправился туда, чтобы замести следы.
— Нет, — Чэнь Нянь покачала головой. Свет ламп падал сверху, ресницы отбрасывали тени, которые дрожали в глубине её чёрных глаз.
— Бэй Е лично это сказал, он признался. Чэнь Нянь, если ты не сознаешься, наказание будет только суровее.
*Держись, ты должна продержаться.*
Она смотрела на них холодным взглядом. Поразмыслив мгновение, она спросила:
— Вы хотите смягчить мне наказание?
— Да, мы хотим тебе помочь.
— Раз хотите помочь и раз улики неопровержимы, какая разница, признаю я вину или нет? — спросила Чэнь Нянь в ответ. — Просто считайте, что я созналась, и смягчите мне приговор.
Следователи лишились дара речи.
Лао Ян всё же продолжил:
— Так значит, ты признаёшь вину?
— Нет.
— Нет?
— Я не знаю, почему он так сказал, но я с ним не знакома, — произнесла Чэнь Нянь.
— Он сказал, что вы сообщники. Всего три часа назад он, чтобы выгадать тебе время для экзамена, сознался в другом преступлении.
Чэнь Нянь всё так же качала головой.
— Возможно, ему было слишком скучно, или он не смирился с тем, что потерпел неудачу и был пойман при попытке нападения на меня, и решил потянуть меня за собой. Звучит красиво: выгадал мне время для экзамена, признавшись в другом преступлении. Но если вдуматься, сам факт признания втягивает меня в это дело. А раз я втянута и могу быть осуждена, какой смысл в выигрыше времени для экзамена? Это же противоречие. Поэтому его слова о том, что я его сообщница, не заслуживают доверия.
От её чёткой логики прошибал холодный пот.
Эти слова, несомненно, подбрасывали ещё один вариант развития событий в это запутанное дело: возможно, Бэй Е не хотел проигрывать ей и решил её подставить.
— Ты хочешь сказать, что всё сказанное им — ложь?
— Да.
— Чэнь Нянь, это последний шанс. Если ты не признаешься, Бэй Е смягчат наказание за содействие следствию, а твоя вина, напротив, усугубится.
— Он лжёт, — медленно проговорила она.
— Ты уверена?
— Уверена, — её взгляд был прямым, а тон — решительным. — В противном случае, позвольте мне встретиться с ним, дайте нам очную ставку.
— Ты думаешь, мы не устроим вам очную ставку?
— Так приведите его!
При ослепительном свете ламп её лицо казалось мертвенно-бледным, а скулы — острыми.
…
Женщина-адвокат резко вскочила:
— Хватит!
Они потерпели неудачу, она выстояла.
Последняя надежда оставалась на давление на Бэй Е.
Перед очередным допросом Бэй Е вступительная речь была уверенной и давящей:
— Чэнь Нянь созналась. В момент гибели Вэй Лай она была на месте происшествия, она участвовала.
— У этой девки с головой проблемы, что ли? — отозвался Бэй Е.
Ситуация здесь была точь-в-точь как там: как бы ни упоминалось об ужесточении или смягчении наказания, о том, что чистосердечное признание облегчает вину, а запирательство её усугубляет, разговорить Бэй Е не удавалось.
— Ты хочешь сказать, что всё сказанное ею — ложь?
— Да.
— Бэй Е, последний шанс. Если ты не признаешься, Чэнь Нянь смягчат наказание за содействие следствию, а твоя вина, напротив, усугубится.
— Она лжёт.
— Ты уверен?
— Уверен. В противном случае, позвольте мне встретиться с ней, дайте нам очную ставку.
В этом сером от белизны свете лицо Бэй Е казалось необычайно рельефным, словно высеченным из камня.
Взгляды двух подростков были одинаково стойкими.
Чжэн И чувствовал: его коллеги сделали всё возможное, парня не расколоть.
Может быть, стоит попробовать ещё несколько раз, но он уже знал — оборону не пробить.
У этих двоих детей был свой город, в котором они заперлись вдвоём, и он был неприступен.
Они обменялись взглядами, собираясь покинуть комнату для допросов, но Чжэн И не двигался. Он всё ещё цеплялся за последнюю ниточку «интуиции», не отпуская её. Тот взгляд, когда он поставил Чэнь Нянь перед Бэй Е, не мог быть фальшивым.
Почему?
Он пристально смотрел на Бэй Е, улавливая на его лице то же выражение, что и у Чэнь Нянь в соседней комнате — какую-то почти трагическую холодную жестокость.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
