Ван Фа воскурил благовония, и стоявший рядом сотрудник базы даже перекинулся с ними парой слов.
Ван Фа рассказал, что с самого детства рос за границей. Он помнил, как в детстве приходил сюда с бабушкой почтить предков, но после этого ни разу не возвращался.
Сотрудник же спросил Ван Фа, остались ли у него в деревне знакомые родственники, и очень радушно предложил помочь их отыскать.
— Да, есть, — Ван Фа замолчал на мгновение и взглянул на Линь Ваньсин.
Глаза Линь Ваньсин радостно блеснули:
— У тебя, оказывается, ещё остались родственники в деревне? Значит, мы могли бы напроситься к ним на новогодний ужин?
— Можно. И не только напроситься на ужин, но и получить много красных конвертов, — Ван Фа помедлил, слегка наклонился к ней и неспешно добавил: — Если Сяо Линь Лаоши хочет пойти, то я могу отвести тебя прямо сейчас.
Линь Ваньсин уже собиралась кивнуть, как вдруг её будто током ударило.
До неё внезапно дошло: это… поехать на Новый год домой, пойти к родне на праздничный ужин, получать красные конверты — всё это, кажется, имело какой-то иной подтекст?
Она тут же пошла на попятную и замахала руками:
— Нет-нет, не стоит! Мы же в деревне Ваньнань, нужно откликнуться на призыв Чжоу Лаотайтай и всё упростить! Обойдёмся каким-нибудь скромным новогодним ужином!
На лице Ван Фа отразилось лёгкое сожаление, и он похвалил её:
— У Сяо Линь Лаоши высокий уровень сознательности.
В деревню Ваньнань они прибыли уже во второй половине дня.
Деревня и озеро были огромными. Линь Ваньсин и Ван Фа в сопровождении экскурсовода осмотрели несколько достопримечательностей, и небо постепенно начало темнеть.
В канун Нового года туристов было немного. Как только экскурсовод закончила рассказ о переулке Синло, у неё зазвонил телефон.
В трубке послышался детский голос, зовущий маму.
Линь Ваньсин и Ван Фа переглянулись.
Когда экскурсовод положила трубку, Линь Ваньсин спросила:
— У вас рабочий день заканчивается в строго определённое время или вы свободны сразу после того, как закончите с нами?
— Обычно мы работаем до пяти, но сегодня день особенный, руководство разрешило уйти пораньше.
— Тогда идите домой, мы и сами погуляем, — поспешно сказала Линь Ваньсин.
Экскурсовод, конечно, всё же хотела довести прогулку до конца.
Линь Ваньсин сослалась на то, что у неё больше нет сил ходить, и попросила экскурсовода просто отвести их в какой-нибудь ресторан, где можно поесть.
Но…
Найти работающий ресторан в туристической зоне в канун Нового года оказалось не так-то просто.
В деревне Ваньнань они обошли несколько заведений на берегу озера. Либо все места были давно забронированы, либо хозяева проявляли своенравие и просто закрывались, чтобы провести время с семьёй.
Солнце клонилось к закату, и поверхность озера Тяньсинь искрилась в его лучах.
Линь Ваньсин подумала, что вернуться в отель и поужинать на шведском столе — тоже неплохой вариант.
Тогда экскурсовод предложила: её семья держит небольшой кабачок, и хотя в новогоднюю ночь он закрыт, если они не возражают, то могут пойти туда и просто перекусить чем бог послал.
В начале каждого года каждый человек втайне лелеет мечты о том, какой будет его жизнь в будущем.
Но что касается Линь Ваньсин, она и представить не могла, что в канун Нового года будет сидеть у маленького окошка кабачка с видом на озеро.
Дети у берега начали взрывать хлопушки. Спустились сумерки, и во тьме замелькали огоньки.
На старом квадратном столе стояли варёный арахис и соевые бобы. Свекровь экскурсовода положила им по порции каждого блюда, что приготовили для себя.
Это был самый обычный новогодний ужин.
Напротив, за столом, раздался тихий шипящий звук.
Ван Фа открыл банку колы.
В закрытом на праздник кабачке было прохладно, а серые кирпичи стен казались чуть влажными. Семья экскурсовода жила прямо над ними, и звуки детских шагов по перекрытиям наполняли это место живым и тёплым дыханием человеческого бытия.
Линь Ваньсин согрела ладони дыханием, подняла наполненную колой пиалу и легонько чокнулась с Ван Фа.
Поверхность озера внезапно озарилась ярким сиянием фейерверков, и отсветы заиграли на его лице.
Взгляд Ван Фа был ясным.
Вокруг гремели звуки праздника, тысячи семей воссоединились в этот миг, но в маленьком кабачке царило умиротворение.
Пузырьки газировки подпрыгивали в фарфоровой чаше, а слова «С Новым годом!» звучали так величественно, будто заполняли собой всю вселенную.
Линь Ваньсин сделала пару глотков кока-колы, вытащила из кармана красный конверт и положила его перед Ван Фа.
На мгновение он замер от удивления, но как только его рука коснулась конверта, он беспомощно улыбнулся.
Внутри была табличка-оберег, которую она купила мимоходом, когда они осматривали храм Туди-гуна в деревне Ваньнань.
На ней были начертаны две строки: «В жизни много печалей, пусть каждый год будет полон радости», а снизу свисала красная кисть с китайским узлом, пропитанная духом народного праздника.
— Вспомнила в последний момент? — Ван Фа взял табличку и некоторое время внимательно её рассматривал, потирая подушечкой большого пальца иероглифы «На память о храме Туди-гуна в деревне Ваньнань», словно проверяя, не сойдёт ли краска.
— Как ты можешь говорить «купила»? Это называется «выпросила у божества». К тому же, тренер, ты говоришь так только для того, чтобы скрыть тот факт, что сам не купил мне подарок! — с торжествующим видом заявила Линь Ваньсин.
Ван Фа отложил табличку, пошарил в кармане и тоже вытащил красный конверт.
Подражая ей, Ван Фа пододвинул конверт к ней.
Линь Ваньсин взяла его, вскрыла и обнаружила внутри настоящие деньги.
Да, ярко-красные стоюаневые купюры, всего восемь штук — ровно 800 юаней.
Пересчитывая деньги, она невольно расплылась в улыбке:
— Ну как же так, неудобно даже… Это ведь настоящий красный конверт!
— Я человек практичный, — Ван Фа сделал паузу и добавил: — Сяо Линь, не стоит церемониться. В конце концов, если бы я повёл тебя получать его к себе домой, тебе было бы ещё более неловко.
Глава 95. Холодный туман
Юйчжоу расположен в низине и со всех сторон окружён горами, поэтому климат здесь ещё более холодный и влажный, чем в Хунцзине. Эту влажность невозможно вообразить, не побывав здесь лично.
Футбольное поле базы Иньсян в Юйчжоу находилось в горной ложбине, поэтому, если смотреть вдаль, весь мир казался окутанным пеленой зимнего тумана.
Линь Ваньсин вышла из автобуса, и каждый вдох наполнял лёгкие тяжёлой сыростью.
Мальчишки, толкаясь, выходили следом. Вэнь Чэнъе сидел в самом конце и, разумеется, вышел из машины последним.
Сотрудники оргкомитета ждали их у стойки регистрации. Линь Ваньсин, согласно правилам, отметилась в списке. Остальные ученики под предводительством Цзинь Цзыяна шумно направились к раздевалкам.
Вэнь Чэнъе шёл очень медленно. Цзинь Цзыян не стал специально дожидаться его или опекать только потому, что они были знакомы.
Линь Ваньсин и Ван Фа немного подождали у дороги, пока юноша, волоча ноги, не подошёл к ним. Лицо у него всё ещё было бледным — похоже, свежий воздух из окна автобуса не помог.
— Тебя укачало? — спросила Линь Ваньсин, отстав вместе с ним далеко от основной группы.
Вэнь Чэнъе по-прежнему не проронил ни слова, лишь озирался по сторонам, словно с трудом что-то сдерживал.
— Если тебя тошнит, можешь сходить в туалет, он должен быть где-то рядом с раздевалками, — напомнил Ван Фа.
Вэнь Чэнъе явно подавил рвотный позыв. Мальчишки в этом возрасте очень дорожат своим достоинством, и Вэнь Чэнъе не был исключением.
Ван Фа больше ничего не сказал. Они с Вэнь Чэнъе дошли до дверей раздевалки, и напоследок он произнёс:
— Если чувствуешь себя плохо, подыши воздухом снаружи в одиночестве.
Дверь внезапно распахнулась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
