— Сейчас же достаньте телефоны и посмотрите новости про участок дороги Шифан в Хунцзине. Там новости о вооружённом ограблении автобуса. Если не верите, проверьте сами.
Ребята тут же бросились к телефонам. Грязными пальцами они листали веб-страницы и спустя мгновение поняли, что это чистая правда.
— Мы уже подтвердили это в полиции, — сказала Линь Ваньсин.
Нечто причудливое, абсурдное и жуткое, подобно огромному чёрному полотну, затягивало каждого в свою пучину.
В раздевалке снова воцарилась тишина.
— Ну и придурок же он, — Цинь Ао отложил телефон и глубоко вздохнул.
— Он что, больной?
— Зачем ему вообще понадобилось ехать…
— Так он сейчас в порядке?
— В порядке.
— Зона отдыха далеко от нас? Он успеет добраться?
Линь Ваньсин покачала головой:
— Уже не успеет.
В первые десять минут после того, как новость разлетелась, старшеклассники восьмой школы Хунцзина ещё не до конца осознали происходящее.
Вопросов было слишком много, голова шла кругом. За первоначальным недоверием последовало чувство огромной растерянности.
Почему это случилось?
Зачем он поехал?
Почему?
Перерыв между таймами длился всего пятнадцать минут.
Они не успели переварить услышанное, как пришло время возвращаться на поле.
Вокруг были сильные соперники, с которыми им предстояло сразиться; игроки обеих команд разошлись по местам, готовясь к разводу мяча.
С юго-запада подул озёрный ветер, заставив всех вздрогнуть.
Цинь Ао поднял голову.
Напротив него, в центральном круге, стояли два нападающих «Юнчуань Хэнда». За ними в ряд выстроились четверо полузащитников, а ещё дальше — четверо защитников. Строй противника был безупречен; каждый выглядел так, будто готов стереть их в порошок.
А что же они? Пятеро защитников застыли перед штрафной площадью, трое полузащитников — в центре, а впереди остался лишь он один, в полном одиночестве.
Он внезапно обернулся.
Посмотрел на пустующее место в линии обороны.
Так он… он, чёрт возьми, всё-таки собирался приехать?
За панорамным окном зоны отдыха на скоростном шоссе тоже виднелись водно-болотные угодья и озеро.
Бескрайние заросли зелёного камыша окружали светло-голубую гладь воды. Стоило подуть ветру, как по округе разбегалась изумрудная рябь.
Время этого перерыва стало для Вэнь Чэнъе, пожалуй, самой невыносимой пыткой в жизни.
Он то и дело открывал чат с Линь Ваньсин — прекрасно зная, что перерыв ещё не окончен, он всё равно продолжал нажимать на иконку. Он снова и снова пересматривал короткое видео, присланное Линь Ваньсин, не сводя глаз с того забитого гола.
Ведь его вполне можно было отбить.
Внезапно в раздевалке разразилась громкая ссора.
Он растерянно поднял голову, не понимая, что происходит.
Кажется, сверкали вспышки камер, случалось что-то ещё.
Но он находился в совершенно ином мире, запертый среди тех камышовых зарослей.
Он вдруг подумал: почему же он не сделал этого чуть раньше?
Когда зазвонил телефон, раздался сигнал вызова из Вичата.
Линь Лу только что заблокировал удар Цинь Цечу. Поле было скользким, и оба игрока повалились на землю. Судья показал Линь Лу жёлтую карточку.
Из-за напряжённой обстановки Линь Ваньсин не сразу заметила вибрацию телефона.
Ван Фа взглянул на неё и указал на мобильный. Только тогда Линь Ваньсин поняла, что ей звонят.
Это был видеозвонок.
Приняв вызов, она увидела лишь серую плитку пола.
Картинка слегка дрожала.
Линь Ваньсин отступила на несколько шагов и опустилась на скамью в зоне отдыха.
Пропитанный влагой озёрный ветер коснулся её уха.
— Вэнь Чэнъе, — медленно произнесла она, стараясь успокоиться.
Какое-то время на том конце видеосвязи был виден лишь подрагивающий пол.
Тучи в небе, казалось, стали ещё гуще.
— Я не успеваю, — донёсся голос из трубки.
Капля дождя упала ей на тыльную сторону ладони.
Что это было за чувство?
Ты ведь был уверен: гола в самом конце первого тайма достаточно, чтобы сломить эту команду.
Так бывает во многих матчах: игроки держатся на кураже, а когда он пропадает — всё кончено, и со второго тайма они просто бросают играть. Либо это беспросветная оборона, либо беспорядочные, бессмысленные атаки.
Но восьмая школа Хунцзина была иной.
У них явно не осталось надежды, в начале второго тайма эти люди выглядели совершенно павшими духом.
Почему же после свистка они так быстро вернулись к своей прежней, нерушимой оборонительной тактике?
Цинь Цечу не понимал.
Впрочем, это было неважно — ему и не нужно было понимать мысли противника.
Даже в самой крепкой стене рано или поздно найдётся брешь, не выдержавшая натиска.
Поэтому сразу после начала тайма они перешли в неустанное наступление, яростно атакуя оборонительные рубежи восьмой школы Хунцзина.
Сила сокрушает любые ухищрения.
Цинь Цечу быстро сместился на фланг, силовым прорывом создал свободную зону и тут же навесил.
Мяч влетел в штрафную. Игроки центральных зон обеих команд до него не дотянулись, и снаряд улетел на дальнюю штангу.
Игрок «Хэнда» на рывке ушёл от опеки Фу Синьшу и в касание пробил по опускающемуся мячу!
Тот тяжёлый, гулкий удар прозвучал для игроков восьмой школы Хунцзина словно обухом по голове.
Мяч угодил в перекладину и высоко отскочил.
Это был идеальный шанс, не хватило самой малости!
Даже главный тренер «Хэнда» не удержался и подпрыгнул у кромки поля.
В тот момент, когда мяч отлетел от ворот, Цинь Ао окончательно пришёл в себя.
Холодная капля упала ему на переносицу.
Он вдруг задумался: какой это по счёту удар?
…
Шестнадцатый.
Во время шестнадцатого удара скопившиеся в небе тучи наконец разродились дождём.
У кромки поля видеозвонок всё ещё не был прерван, но никто не произносил ни слова.
Линь Ваньсин держала телефон так, чтобы человек на том конце мог чётко видеть происходящее на поле.
Дождь был мелким и моросящим, но, ударяясь о козырёк тренерской скамьи, он издавал оглушительный барабанный бой.
Из-за воды и без того скользкий газон стал ещё коварнее.
У края штрафной произошло жестокое столкновение.
Фу Синьшу и одиннадцатый номер «Юнчуань Хэнда» с силой врезались друг в друга. Оба схватились за головы и какое-то время не могли подняться.
Воспользовавшись паузой, игроки «Юнчуань Хэнда» ушли с поля, чтобы переобуться в бутсы с длинными шипами.
Главный тренер молодёжной команды «Юнчуань Хэнда» провёл подошвой по скользкой траве.
Ни одна команда не любит играть в дождь: трава становится чересчур скользкой, а вытоптанные участки поля превращаются в месиво. Будь то скользкое покрытие или грязь, всё это мешает мячу нормально катиться по земле.
Обороняющиеся команды недолюбливают дождь, но на атакующих он влияет ещё сильнее.
Краем глаза он снова посмотрел на соседнюю тренерскую скамью.
Тот человек от начала и до конца не сделал ни единого жеста, чтобы направить своих игроков.
Он просто молча стоял у кромки поля. Удачной была оборона или нет — он не проявлял никаких эмоций, в отличие от остальных. Казалось, этот матч его вовсе не касается.
Однако он с самого начала велел своим игрокам надеть бутсы с длинными шипами.
Его футболисты будут расходовать больше сил, чтобы компенсировать избыточное сцепление, и пожертвуют скоростью бега ради того, чтобы не падать на ровном месте и минимизировать ошибки в обороне.
Он вдруг почувствовал, что в этой игре есть некий смысл, выходящий за рамки победы или поражения, но в то же время не мог его до конца осознать.
Ему казалось, что противник тоже идёт ва-банк. Но даже если вы ставите на дождь, надеясь, что нам будет труднее атаковать…
Что это изменит?
У вас нет никаких средств для контратаки. В этом матче надежде места нет.
На что же вы ставите?
Шаг за шагом по раскисшей траве.
Промокший до нитки Фу Синьшу поднялся на ноги. Голова сильно болела, кажется, вздулась шишка, но это было неважно.
Он тоже понимал замысел тренера. Это было суровое испытание обороной, само по себе ставшее адом.
Это была огромная картонная коробка, обмотанная множеством слоёв полиэтилена.
Ван Фа помнил, что впервые увидел эту коробку одним осенним вечером.
В тот день Линь Ваньсин только собиралась переезжать в дом номер семнадцать по улице Утунлу, и футболисты тоже внезапно нагрянули туда. Когда он спустился купить сигарет, то наткнулся у входа на целую толпу народа.
Линь Ваньсин тогда с лучезарной улыбкой стояла под уличным фонарём. Он и игроки охотно помогли ей поднять эту огромную картонную коробку на крышу.
С тех пор коробка так и стояла в углу её дома. Позже её накрыли тканью, превратив в идеальный стол, и больше её никто не трогал.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
