Лишь сегодня Линь Ваньсин решила найти людей, чтобы собрать вещи и вывезти этот ящик.
Линь Ваньсин, должно быть, и не догадывалась, что бабушка из лавки внизу окажется настолько любопытной и бдительной.
Сначала бабушка заметила, что хозяйка квартиры давно не появлялась дома, затем, увидев, как агент ведёт людей на крышу, специально поднялась разузнать, что им там понадобилось. В конце концов она по доброте душевной позвонила «парню» хозяйки.
— Бабушка не знает, из-за чего вы повздорили, но у девчушки наверняка есть причина для обиды. Ты уж постарайся её утешить.
Ван Фа услышал эти слова наставления перед тем, как в трубке раздались гудки.
В тот миг Ван Фа почувствовал такую же растерянность и беспомощность, как тогда, когда он стоял на похоронах футболиста.
Лишь тогда он понял, что смертный приговор может быть вынесен и без всяких причин.
Дорога от Цанмэня до Хунцзина занимала много времени, и Ван Фа уже приготовился к тому, что на крыше никого не застанет.
Но он и представить не мог, что, открыв тяжёлые железные ворота дома номер 17 по улице Утунлу, увидит такое несметное количество бумаги.
В тусклом свете подъездных ламп белые листы были повсюду. Словно хлопья снега, они усеяли весь тёмно-серый пролёт, так что ступить было невозможно.
Подняв голову, он увидел на лестничной площадке второго этажа развалившуюся картонную коробку.
Видимо, коробка была слишком тяжёлой и по пути случайно порвалась, отчего всё содержимое высыпалось наружу.
В воздухе стоял характерный запах бумаги и типографской краски. Ван Фа наклонился и поднял листок, на котором были наивные детские рисунки.
На рисунках стояли пометки, все они были аккуратно пронумерованы — вероятно, это были материалы исследований по детской психологии, которыми когда-то занималась Линь Ваньсин.
Агент по недвижимости и курьер торопливо устраняли последствия аварии.
При виде него на лице агента отразилось явное смущение.
Сжимая в руке листок бумаги, Ван Фа внезапно захотел закурить.
— Вы вернулись, — сказал агент. Сложив стопку бумаг, он вытер руки о штанины и, осторожно ступая в просветах между листами, подошёл к нему.
— Да, — ответил Ван Фа. Окинув взглядом лестницу, он молча присел и начал собирать листы.
— Ой-ой, не надо, не надо! Я сам всё сделаю!
— Она хочет всё собрать и отправить? — спросил он, продолжая работу.
— Да…
— Куда отправить?
Агент промолчал.
— Она велела не говорить? — Ван Фа поднял на него взгляд и горько усмехнулся.
— Эх… Вы лучше не спрашивайте. Я ведь просто выполняю поручение.
— Понимаю, — сухо отозвался Ван Фа спустя мгновение.
Вскоре в дверях показались остальные ребята.
Увидев разбросанные книги и бумаги и услышав обрывок разговора, они всё поняли. Вопреки обыкновению, никто не шумел — ученики просто молча принялись помогать, собирая вещи по всему подъезду.
В подъезде воцарилась необычайная тишина. Стали отчётливо слышны звуки готовящейся еды из соседних квартир и смех героев мультфильмов из телевизоров.
В коробке Линь Ваньсин действительно было много вещей, в которых, казалось, была заключена вся память о её студенческих годах.
Там были учебники на китайском и английском, конспекты лекций, распечатанные научные работы и результаты её исследований.
У неё был изящный почерк, и во всём чувствовался её прилежный и аккуратный подход.
Глядя на рассыпанные по полу красно-белые грамоты, ребята как никогда ясно осознали, насколько выдающейся была Линь Ваньсин.
Как ни иронично, столь блестящая студентка предпочла «запечатать» всё своё прошлое. Она забросила эти вещи в угол, используя коробку вместо подставки для хлама. Если бы не эта случайность при перевозке, то Линь Ваньсин, вероятно, больше никогда в жизни не открыла бы эту коробку.
Ван Фа был в этом уверен.
Постепенно подъезд очистили от бумаг и книг, и под ними показались бетонные ступени.
На самом дне обнаружилось несколько фотографий.
Ван Фа поднял их и замер.
Это были плёночные снимки Линь Ваньсин: на одних была она одна, на других — вместе с однокурсниками.
На фото девушка наклонилась к камере, показывая пальцами жест «виктория». На ней были яркая футболка и короткая юбка в академическом стиле, из-под которой виднелась полоска белой кожи на талии. Её взгляд был чистым и притягательным, а улыбка — ослепительно сияющей.
Это могло показаться преувеличением, но Ван Фа словно увидел внезапно пробившийся луч света — он никогда не встречал Линь Ваньсин такой живой и счастливой.
Он тщетно перебирал в уме воспоминания.
Ведь они выиграли столько матчей, у них было столько моментов, полных радости и смеха, и на лице Линь Ваньсин всегда играла мягкая улыбка.
Но ни разу он не видел её такой непринуждённой и свободной.
Пальцы Ван Фа, сжимавшие снимки, побелели.
Именно в тот момент он по-настоящему осознал: нынешняя Линь Ваньсин и та, прежняя, — два совершенно разных человека.
Как бы непринуждённо она ни держалась, она всё равно продолжала жить в тени, куда не проникает солнечный свет.
Хотя в подъезде уже всё убрали, воздух вокруг будто стал тяжёлым, мешая дышать.
Курьер принёс новую коробку.
Ван Фа и все футболисты стояли рядом.
Они наблюдали, как книги, тетради и отчёты из прошлой жизни Линь Ваньсин одну за другой снова укладывают в ящик.
Створки коробки сомкнулись, с резким звуком размотался скотч, круг за кругом обхватывая картон. В лунном свете клейкая лента отливала холодным блеском.
На мгновение Ван Фа показалось, что внутри этой коробки похоронена не просто её студенческая жизнь, а вся её жизнь целиком.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
