Он знал это назубок, ему не нужно было повторять всё снова перед выходом на поле.
В раздевалке хозяев — команды «Юнчуань Хэндэ».
Игроки молодёжного состава переоделись в сухие джерси и накинули куртки, чтобы сохранить тепло, готовясь строиться для выхода на церемонию открытия.
Фан Сулунь обернулся и увидел, что Цинь Цечу сидит в наушниках, не поднимая головы.
Все игроки были необычайно серьёзны и сосредоточены.
Фан Сулунь прекрасно понимал: хоть они и не говорили об этом вслух, этот финал был для них важнее, чем для кого-либо другого.
С самого детства они были баловнями судьбы, а их соперниками в финалах всегда становились такие же профессиональные игроки их уровня.
Все любят истории о том, как аутсайдеры забираются на вершину, а «тёмные лошадки» совершают прорыв, но им вовсе не хотелось становиться ступеньками на пути к чужой легенде.
Тем более что прошлая оборонительная битва против восьмой школы Хунцзин, когда они играли десять против одиннадцати, оставила горький осадок — у соперника тогда был неполный основной состав.
Говорили, что восьмая школа Хунцзин не знала поражений после того, как тренер Ван Фа сменил тактическую расстановку.
Даже если им суждено стать лишь ступеньками, они были готовы принять вызов легенды.
Снаружи, у коридора досмотра, кто-то ждал.
Двое худощавых и смуглых нападающих — это Цинь Ао и Чэнь Цзянхэ.
Прежде в полузащите было трое: Чжи Хуэй, Чжэн Жэньхэ и Фу Синьшу. Позже Вэнь Чэнъе вернулся в команду и поменялся позициями с Фу Синьшу. Оба они были светлокожими и миловидными, так что издалека сразу бросались в глаза.
Защитники, справа налево: Линь Лу, Чжэн Фэйян, Фу Синьшу, Ци Лян и Юй Мин. У Линь Лу были огромные глаза, Чжэн Фэйян так и лучился энергией, кудрявый Ци Лян вечно поражал своими высказываниями, а Юй Мин был верным хвостиком Цинь Ао.
Вратарём был самый высокий и крепкий парень по имени Фэн Со; он всегда умудрялся совершать невероятно гибкие сейвы, которые совершенно не вязались с его телосложением.
А впереди всех стоял человек по имени Ван Фа.
Он был выдающимся тренером с английским именем, созвучным со словом «ветер» — Винфред; когда он был в хорошем расположении духа, его голова полнилась причудливыми идеями.
Он же был тем самым человеком, на котором Линь Ваньсин, проделав долгий путь, лишь раз остановила взгляд — и больше не смогла его отвести.
Долгий бег истощил последние силы Линь Ваньсин.
Превозмогая усталость, она замерла перед Ван Фа, чувствуя, что должна сохранить хоть какое-то достоинство. Но не успела она и рта раскрыть, как сильные руки рывком притянули её и крепко прижали к груди.
Силы окончательно покинули её, в глазах потемнело, и ей оставалось только уткнуться в объятия мужчины. Прижавшись лицом к мягкой ткани его толстовки, она вдыхала слабый запах табака и мяты. В горле словно резали ножами, но в груди постепенно разливалось тепло. Руки, сжимавшие её спину, давили так сильно, что Линь Ваньсин сразу поняла, почему он снова начал курить.
Ей было так страшно; выскочив из машины, она бежала как сумасшедшая, надеясь успеть до того, как они примут окончательное решение.
Но, увидев людей, ждущих у прохода, она поняла, что уже слишком поздно.
Посадив семя, невозможно узнать, какой высоты достигнет дерево. Было и горько, и радостно: идти до конца вместе — это выбор, на который способны только глупые и пылкие юноши.
— Прости… правда, прости… — только и могла повторять она, извиняясь и за прошлое исчезновение без предупреждения, и за то, что не успела сегодня.
— Я же говорил, она точно заплачет, — с долей гордости произнёс Цинь Ао.
— Ты ещё говорил, что Сяо Сюй Лаоши первая бросится тренеру в объятия, но это тренер её первым обнял, — раздался голос Чэнь Цзянхэ.
— Это я не сдержался.
От его груди исходила вибрация, голос звучал глухо. Линь Ваньсин услышала, как Ван Фа произнёс это.
На VIP-трибуне.
Цзян Сюнь узнал об окончательном решении оргкомитета раньше игроков; первой его мыслью было, что кто-то строит козни.
Чиновник из оргкомитета, сообщивший ему новость, был крайне удивлён и лишь сказал, что игроки сами во всём признались и факты подтвердились.
Цзян Сюнь тут же вскочил, лихорадочно соображая: пойти сначала в восьмую школу Хунцзин или попытаться уладить всё через футбольную ассоциацию.
Но в этот момент тёплая и сухая рука удержала его.
Цзян Сюнь выложил всё, что только что услышал.
Профессор Хэ лишь понимающе улыбнулась:
— Неужели мне снова не удастся посмотреть футбол?
В голове у Цзян Сюня всё перемешалось.
Финальный матч, дело всей жизни отца… Всё не могло сорваться в этот момент.
— Необязательно. Я сейчас же пойду и всё решу.
Профессор Хэ похлопала его по руке, её взгляд был бесконечно нежным:
— Если бы Лао Цзян был здесь, как ты думаешь, что бы он хотел увидеть больше всего?
Золотистый кубок чемпиона уже стоял в центре поля, финал вот-вот должен был начаться.
Цзян Сюнь вдруг заколебался.
Почему-то ему показалось, что там, вдалеке, на тренерской скамье восьмой школы Хунцзин, стоит его отец, гордо подбоченясь.
Чэнь Вэймина похлопали по плечу.
Обернувшись, он неожиданно узнал ту самую новость.
«Соблюдать принципы спортивной этики, исполнять обязанности судьи…» Слова клятвы, которую он твердил про себя, оборвались на этом месте.
Чэнь Вэймину показалось, что левый карман его брюк сегодня стал необычайно тяжёлым.
На трибуне президиума руководители футбольной ассоциации поспешно поднялись к уже занявшим свои места представителям городской администрации, чтобы сообщить о последних событиях.
В раздевалке гостей чиновник ассоциации, объявивший результат, закрыл дверь и ушёл.
Студенты не были этим слишком удивлены.
Все начали собирать вещи.
Линь Ваньсин много раз представляла себе, как будет выглядеть раздевалка в день финала.
Может быть, разбросанные полотенца, обувь по всему полу, спёртый и горячий воздух.
Но здесь было чище и опрятнее, чем когда-либо.
Ребята уже собрали рюкзаки и форму, завершая последние приготовления; возможно, они и не доставали много вещей.
Линь Ваньсин сидела на скамье, молча и оцепенело глядя на итоговую запись на тактической доске.
Фу Синьшу сел рядом с ней.
Глаза юноши покраснели и опухли, будто он долго плакал, но взгляд был необычайно ясным и твёрдым.
— Почему? — Линь Ваньсин повернулась и спросила его, почему в последний момент он изменил своё решение.
Фу Синьшу посмотрел на белую доску и сказал:
— Сяо Сюй Лаоши, я долго думал. О многих людях, и о вашем учителе тоже. Он был плохим человеком, но на самом деле очень трусливым и слабым. Он любил вас, но даже не смел в этом признаться, был просто жалкой крысой, прячущейся в тени. А я… я другой. Мне вдруг захотелось взглянуть на солнце.
На трибунах учителя получили известие.
Они велели ученикам готовиться к организованному выходу со стадиона.
Недоумевающие фанаты команды хозяев начали выкрикивать лозунги, требуя объяснений от организаторов.
То же самое замешательство и непонимание царило и в раздевалке «Юнчуань Хэндэ».
Услышав объявление, игроки «Юнчуань Хэндэ» сначала подумали, что кого-то из восьмой школы Хунцзин поймали на подпольных ставках или договорных матчах.
Но если бы соперники ставили на игры и всё равно дошли до финала, неужели они ставили только на свои победы? Это заставило бы другие команды окончательно потерять лицо.
А потом они узнали, что восьмая школа Хунцзин сама на себя донесла? Из-за какой-то незаконной ставки двухлетней давности?
Часть игроков решила, что их противники определённо не в своём уме.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
