— В нашей стране любая форма азартных игр, кроме лотерей, противозаконна. Вы должны чётко понимать: вы не просто студенты, вы — зарегистрированные игроки. Ветер в футбольной ассоциации сейчас дует в сторону строгих проверок на предмет тотализаторов и договорных матчей, недавно уже были арестованы несколько чиновников. Если мы сообщим о проблеме Фу Синьшу перед финалом, хотя окончательное решение о наказании вынесут не сразу, ему определённо запретят участвовать в матче. Кроме того, оргкомитет обсудит, не нарушили ли мы правила допуска к соревнованиям изначально, стоит ли присудить нам техническое поражение или заменить нас командой, занявшей третье место. Будь я главой ассоциации, учитывая все эти споры, тот факт, что без Фу Синьшу у нас не наберётся полный состав, и последствия скандала со ставками в финале, самым надёжным решением была бы отмена финала.
Ван Фа говорил спокойным голосом, его анализ был предельно логичным, и он без утайки изложил ученикам наиболее вероятный исход.
— А что, если мы перед матчем притворимся, что не знаем, и не станем докладывать?
— Как только Фу Синьшу признает факт совершённого нарушения, его личные результаты в турнире будут аннулированы.
Ученики замолчали, Фу Синьшу тоже перестал говорить.
Казалось, все погрузились в безмолвие.
Палящее солнце, лютый холод, бег без разбора времени суток — за их спинами остался путь, залитый потом.
Финал был уже на пороге, последствия соблюдения правил оказались слишком суровыми, и всё, что им, казалось бы, нужно было сделать — это временно забыть о случившемся, достойно отыграть матч и дождаться конца финала.
— Простите меня, — Фу Синьшу почти умолял. — Мы с таким трудом дошли досюда. Я могу не играть, но вам это не нужно, правда не нужно.
— Лао Фу хоть и… но ему тоже пришлось непросто, мы не можем бросить его и играть финал сами, — Чжэн Фэйян немного смягчился.
Линь Лу наконец заговорил:
— Может, мне стоило притвориться, что я ничего не слышал?
— Но мы уже услышали, — всё так же сказал Чжи Хуэй.
— Но нам ведь скоро играть в финале?
— Да, нам скоро играть в финале.
Для Линь Ваньсин это тоже был совершенно новый опыт.
Только что в кинотеатре экран был огромным, а киноповествование напоминало течение вечной реки в космосе. А теперь — тесное пространство такси, экран телефона размером с ладонь, и история в раздевалке гостевой команды на стадионе «Юнчуань Хэнда» продолжалась.
Когда тактическую доску выдвинули, в дверь постучали.
Ученики вздрогнули как один.
Ван Фа отложил телефон и сам пошёл открывать.
— Восьмая средняя школа Хунцзина, можете выходить на разминку, — сообщил пришедший сотрудник.
В коридоре слышались звуки из соседней раздевалки хозяев, «Юнчуань Хэнда». Шумно, оживлённо.
— Хорошо, спасибо, — вежливо ответил Ван Фа и закрыл дверь.
Все понимали, что время не позволяет им дискутировать бесконечно.
— Давайте голосовать, — Цинь Ао встал и произнёс это.
После того как Ван Фа положил телефон на скамью, Линь Ваньсин видела только яркие плафоны на потолке.
Она знала, что у Ван Фа с собой блокнот — это была самая подходящая бумага, которую можно было сейчас достать.
Раздался звук рвущейся бумаги, каждому досталось по маленькому клочку, им нужно было лишь зафиксировать свой выбор.
Такси продолжало ехать вперёд, впереди уже смутно виднелся величественный домашний стадион «Юнчуань Хэнда».
А здесь была ветхая, но пропитанная пылом раздевалка гостей.
Место, которое все они в детстве видели только по телевизору.
Снаружи их ждало поле, о котором они грезили, трибуны, которые вот-вот заполнятся зрителями, громоподобные аплодисменты и рокот толпы.
С сентября прошлого года они неслись изо всех сил, неустанно трудились, прошли через тяжелейшие матчи, победили соперников, которых невозможно было победить, чтобы в итоге оказаться здесь.
На одной чаше весов — финал, о котором они так мечтали. Достаточно выбрать «да», и можно легко на него выйти. Трава, мягкая как ковёр, чистое небо — это и был тот результат, которого они заслуживали своим трудом.
На другой чаше — лишь давнее дело двухлетней давности. Маленькая ошибка, совершённая Фу Синьшу, о которой никто и не узнает, если они сами не упомянут. Прошлое развеялось как дым, так почему нельзя позволить ему уйти?
Казалось бы, простой вопрос, но когда пришло время писать, ручка словно налилась свинцом.
Чэнь Цзянхэ вспомнил тот день, когда встретил Линь Ваньсин на стадионе «Учуаньлу», и то, сколько всего наговорил посредник. Чего он не сказал Линь Ваньсин, так это того, что в тот момент он действительно загорелся идеей и едва не согласился.
Цинь Ао вспомнил причину, по которой стал нападающим: просто потому, что почувствовал невероятный восторг, забив свой первый гол, ему нравилось ощущение покорения игрового поля.
Линь Лу вспомнил первый день, когда дедушка отвёл его на футбол — это было просто для укрепления здоровья, и он сам не заметил, как оказался здесь. Но стараться защитить каждый мяч — это приносило настоящее чувство свершения.
В мире Вэнь Чэнъе футбол, казалось, был единственным способом противостоять родителям. Здесь он бегал в своё удовольствие, был абсолютно свободен, мог воплощать в жизнь всё, что хотел — это и был его футбол.
Ци Лян всегда считал себя очень умным: если он захочет, то сможет сделать всё что угодно. Но футбол был другим — с его щуплым телосложением он не очень подходил для игры, но это, наоборот, вызывало в нём дух противоречия.
Чжэн Жэнь раньше редко высказывал своё мнение: если все считали, что это хорошо, он соглашался. Но в этот раз он знал, что так не пойдёт.
Когда очередь дошла до Чжи Хуэй, он обнаружил, что не взял сегодня гадальные палочки, но это было неважно — покрутить карандаш тоже сойдёт.
Чжэн Фэйян хотел после возвращения домой поесть шашлыков, а на следующий день — продолжить играть в футбол.
Фэн Со вспомнил улыбку Бао Сяотянь, он изначально хотел признаться ей в чувствах, когда завоюет чемпионство. Теперь же он чувствовал, что можно признаться, даже если не выиграет.
Юй Мин считал, что всё будет хорошо, главное — играть в футбол вместе с братьями.
— Мы ведь и в будущем будем играть вместе? — кто-то задал этот вопрос.
— Конечно.
Фу Синьшу словно снова вернулся в тот бар.
Смесь электронной музыки и запаха табака, он проплакал, сжимая в руках только что полученные восемьсот юаней. Выходя из туалета, он увидел того мужчину, сидевшего в кабинке и курившего. Огонёк сигареты то разгорался, то гас — искушение в самой глубине души. Он взял деньги и подошёл к нему.
— Лао Фу, — позвал кто-то.
— Никогда не лги самому себе.
В такси громко играла музыка, какая-то песня про лето.
Машина остановилась, Линь Ваньсин расплатилась и вышла.
Звуки песни вместе с открытой дверью ворвались в весенние краски, окружавшие стадион.
В раздевалке гостей.
Один голос, ещё один голос… каждый игрок здесь принял своё серьёзное решение.
Настал решающий момент, и все в тишине уставились на тактическую доску.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
