Для такого ученика, как Фу Синьшу, слова «дико бесит» были, пожалуй, высшей степенью проявления эмоций.
— Я понимаю то, что вы говорите, учитель, и что проверка работ — это ваша работа. Но я хочу, чтобы все нормально тренировались, — сказал он. — Матч в воскресенье — это самое важное.
Логика Фу Синьшу была проста: то, что она проверяла здесь их работы, раздражало всех, а значит, ей стоило прекратить, ведь тренировка важнее всего.
— Почему вас так волнует, что я смотрю ваши работы?
— Да хватит уже на них пялиться! Бесит! Если хотите вызвать у нас отвращение, так и скажите, к чему это всё? — Цинь Ао окончательно взорвался и выпалил это в сердцах.
Линь Ваньсин, напротив, была очень терпелива:
— А, так это вызывает отвращение?
Возможно, в ушах учеников эта фраза прозвучала слишком издевательски, и они окончательно разъярились.
Чэнь Цзянхэ развернулся и ушёл.
Цинь Ао сердито сорвал со спинки стула свою школьную куртку и, широко шагая длинными ногами, спрыгнул прямо с трибуны. Остальные ученики выглядели растерянными, кто-то вполголоса спросил: «Больше не тренируемся?» Ци Лян, этот мрачный задира, с усмешкой выкрикнул: «Расходимся!» — и пошёл за рюкзаком.
Стоило «главарям» подать пример, как ученики быстро разошлись, и в конце остались только Линь Лу и Фу Синьшу.
Линь Лу огляделся по сторонам и осторожно спросил её.
— А ты не уходишь? — с улыбкой спросила Линь Ваньсин.
Линь Лу ткнул пальцем в работы, лежавшие у неё на коленях, и спросил:
— Учитель, а можно мне забрать свою работу домой?
— Зачем тебе забирать её?
— Ну… я просто… — пробормотал Линь Лу, так и не сумев ничего объяснить. — Тогда не надо, — наконец решительно произнёс он и пустился наутёк.
Для учеников тренировка была делом настроения: они приходили на кураже, и было вполне естественно, что они разбежались, когда энтузиазм угас.
В итоге остался лишь один человек — Фу Синьшу.
Настоящая тренировка вместе с разминкой продлилась меньше часа.
Лицо Фу Синьшу, покрытое лёгким слоем пота, на вечернем ветру стало бледным и холодным. Полусырая футболка прилипла к его худым лопаткам, отчего он казался болезненно хрупким.
Фу Синьшу молчал. Он застыл на ветру, слегка обернувшись и глядя в ту сторону, куда разошлись остальные ребята.
У Линь Ваньсин не было иного выбора. Она сбросила свой рюкзак с соседнего сиденья на землю и похлопала по освободившемуся месту, приглашая Фу Синьшу сесть рядом.
Юный Фу повернул голову. Он не понимал, почему нормальная групповая тренировка так бесславно закончилась, и из-за этого непонимания не желал говорить.
Линь Ваньсин не заговаривала первой. После того как Фу Синьшу сел, она продолжила изучать работы.
Как бы это сказать… Хотя все эти листы относились к одному и тому же экзамену и за многие из-за отсутствия учеников были выставлены нули, ребята всё же время от времени писали что-то серьёзно. Пусть это не всегда были правильные ответы — порой в левом верхнем углу бланка просто была нарисована маленькая черепа…
— Учитель, — наконец заговорил Фу Синьшу.
Линь Ваньсин небрежно отозвалась «угу», оценивая манеру изображения черепахи. Следом за этим снова потянулась неловкая и долгая тишина.
— Мы не то чтобы не хотим учиться, просто… — Вероятно, Фу Синьшу сам почувствовал подвох в этой фразе, поэтому не смог закончить.
— Не торопись, можешь говорить всё, что хочешь, — Линь Ваньсин видела, как ему тяжело, и повернулась, чтобы заглянуть ученику в глаза. Она подняла с земли наполовину выпитую бутылку минеральной воды, отвинтила крышку, сделала глоток и мягко добавила: — Не бойся, что я расстроюсь.
Сумерки сгустились в ночь, издалека доносилось то затихающее, то нарастающее кваканье лягушек.
Фу Синьшу сказал:
— Учитель, я во многих случаях правда не понимаю, чего вы добиваетесь. Вы другая. Во всяком случае, вы не похожи на тех людей, которых я встречал раньше.
Возможно, это был комплимент. Глядя в полные смешанных чувств глаза ученика, Линь Ваньсин ответила:
— Спасибо.
— Вы всегда даёте нам надежду. Когда вы пришли к нам впервые, то сказали, что организуете футбольную команду. Не смотрите на то, как ведёт себя Цинь Ао, на самом деле он тоже был очень рад. Вы понимаете это чувство, когда появляется хоть какой-то смысл чего-то ждать?
Линь Ваньсин кивнула в знак согласия.
— Потом мы победили. Я правда никогда не думал, что мы выиграем. У нас даже появился шанс на дополнительный матч, мы всё ещё можем играть вместе, и это действительно важно! Матч в это воскресенье по-настоящему важен!
— Я знаю, — сказала Линь Ваньсин.
— Тогда почему вам так всё равно? Почему вы ведёте себя так, будто вам на нас плевать? — Фу Синьшу резко переменил тон и перешёл к обвинениям. — Вас ведь заботит наша успеваемость, вы говорили родителям, что присмотрите за нами, вы даже проверяете наши работы — очевидно же, что мы вам не безразличны. Но вы ограничиваетесь только этим!
Кулаки Фу Синьшу были полусжаты и плотно прижаты к ногам. Он низко опустил голову, вперившись взглядом в бетон под ногами.
Линь Ваньсин, пожалуй, понимала обиду в сердце Фу Синьшу. Это трудно выразить словами: словно утопающий внезапно видит лодку, но человек в ней лишь безучастно наблюдает за тобой. Примерно такое это было чувство.
— И что же мне делать? — Она слегка откинулась на спинку стула и спросила ученика.
— Вы прекрасно знаете, что Чжи Хуэй и Чжэн Жэнь никогда не приходят на тренировки, но вы не спрашиваете о них и уж тем более не пытаетесь позвать их с нами. Вы даже не следите за временем наших тренировок. Да, мы те ещё бездельники, но мы ведь стараемся! Почему вы ведёте себя так, как сегодня?
— А как я вела себя сегодня? Разве я не должна была проверять ваши работы, когда вы собирались серьёзно тренироваться? Разве я испортила вам настроение, вызвала раздражение и помешала всем нормально заниматься? — Линь Ваньсин спокойно и чётко спросила Фу Синьшу: — Почему я должна нести ответственность за ваши поступки?
— Почему вы не можете отвечать за нас? Почему вы не можете помочь нам сильнее? — Когда Фу Синьшу договорил, в его голосе уже слышались слёзы. Видимо, слова, которые он долго держал в себе, наконец вырвались наружу; эта фраза прозвучала громко и веско.
Однако Линь Ваньсин не стала хлопать его по плечу или утешать. Она просто подождала, пока эмоции Фу Синьшу немного утихнут, и сказала:
— Я могу тебе помочь, но вопрос в том, чего хочешь ты?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
