Шаровая молния — Глава 143. Линь Юньчжи (II). Часть 9

Время на прочтение: 3 минут(ы)

— Именно тогда она наконец заметила мою потерю самообладания и спросила: «Что с тобой?» Мы ведь с самого начала и до конца проводили лишь экспериментальные атаки, к завершению войны мы уничтожили совсем немного ваших людей. Она говорила об этом так легко, будто обсуждала спортивный матч. Если бы это был разговор между двумя военными, я бы действительно проявила слабость — даже обсуждая реальные донесения, нам следовало бы сохранять спокойствие. Но мне не хотелось рассказывать ей о смерти мамы. Под её удивлённым взглядом я выбежала вон. Она догнала меня, обняла и умоляла сказать, в чём она ошиблась, но я вырвалась и в одиночестве бесцельно бродила по холодным улицам. В ту ночь шёл сильный снег, и на мгновение мир показался мне таким уродливым. Позже полицейская машина, собиравшая на улицах пьяных, отвезла меня обратно в гостиницу…

— Вернувшись на родину, я получила от неё электронное письмо следующего содержания: «Юнь, я не знаю, чем тебя ранила. После твоего ухода я несколько ночей не могла сомкнуть глаз, всё пыталась понять, но я уверена, что это связано с моим пчелиным оружием. Если бы ты была обычной девушкой, я бы ни единым словом не обмолвилась об этом, но ты, как и я, военный специалист, занимающийся разработкой оружия новой концепции. У нас общие стремления, поэтому я и рассказала тебе всё. В ту ночь, когда ты ушла в слезах, моё сердце разрывалось от боли. Вернувшись к себе, я открыла крышку контейнера с жидким азотом и смотрела, как белые клочья испаряющегося азота рассеиваются в воздухе. Из-за хаоса при расформировании организации миллионы эмбриональных клеток атакующих пчёл погибли из-за плохого ухода. В том контейнере, который ты видела, хранятся единственные оставшиеся в мире эмбриональные клетки этих пчёл. Тогда мне очень хотелось просидеть так всю ночь, дать азоту полностью испариться — тогда даже в условиях русской холодной зимы эти клетки быстро бы погибли. Я уничтожала труд двадцати лет своей жизни, уничтожала мечты своей юности, и всё из-за того, что та китайская девушка, которая милее мне родной дочери, возненавидела эти вещи. С исчезновением белого азотного тумана в моём и без того холодном доме стало ещё холоднее, и этот холод протрезвил меня. Я вдруг поняла, что вещи в этом контейнере не принадлежат мне лично. В их разработку были вложены миллиарды рублей — пот и кровь, выжатые из советского народа. Подумав об этом, я снова плотно закрыла крышку. Отныне я буду защищать его ценой своей жизни и в конце концов передам тому, кому следует».

— «Юнь, мы обе женщины, и ради идеалов, веры и родины мы встали на этот путь, по которому женщинам ходить не должно, на эту безлюдную тропу. Я прошла по ней дольше, чем ты, и потому знаю о её опасностях чуть больше. Силы природы, включая те, что люди считают самыми нежными и безвредными, могут превратиться в оружие, несущее смерть. Некоторые виды этого оружия настолько жестоки и ужасны, что ты не сможешь их вообразить, пока не увидишь своими глазами. Но я — женщина, которая кажется тебе похожей на твою маму — всё же должна сказать: мы не ошиблись. Я ни о чём не жалею в своей жизни и надеюсь, что ты, достигнув моего возраста, сможешь сказать то же самое. Дитя, я переехала в место, о котором ты не знаешь, и больше не буду с тобой связываться. Перед прощанием я не стану дарить тебе пустых благословений — для военного в них нет смысла. Я дам тебе лишь одно предостережение: эти ужасные вещи могут однажды обрушиться на головы твоих соотечественников и близких, на нежную кожу младенца в твоих руках. И лучший способ предотвратить это — создать их раньше, чем это сделает враг! Дитя, это и есть то благословение, которое я могу тебе дать».

Так Линь Юнь обнажила свой глубоко скрытый духовный мир. Пока остальные, потрясённые этим откровением, молчали, она явно почувствовала облегчение. В это время солнце клонилось к закату, в пустыне Гоби наступали очередные сумерки. Зарево отразилось в гигантском зеркале, покрыв всех присутствующих слоем золотого сияния.

— Дитя, то, что случилось, уже произошло. Теперь всё, что мы можем сделать, — это каждому понести свою ответственность, — медленно скомандовал генерал Линь Фэн. — А теперь сними свои погоны и петлицы. Отныне ты преступник, а не офицер.

В этот миг солнце опустилось за горизонт. Гигантское зеркало померкло, став похожим на глаза Линь Юнь. Её печаль и отчаяние в этот момент наверняка были безграничны, как сгущающаяся над пустыней Гоби ночная тьма. Глядя на неё, Дин И вспомнил слова, сказанные ею у могилы Чжан Биня:

— Я выросла в армии и, кроме армии, правда не знаю, какому ещё месту или каким другим людям я могла бы принадлежать всей душой.

Линь Юнь подняла правую руку и потянулась к погону майора на левом плече. Казалось, она не собирается снять его, а хочет лишь прикоснуться к нему.

Дин И заметил, что за её поднятой рукой тянется след.

Когда рука Линь Юнь коснулась погона, всё словно замерло. Это был её последний образ, оставленный миру. В следующее мгновение её тело начало становиться прозрачным, быстро превращаясь в кристальный силуэт. Затем квантовая Линь Юнь исчезла.

В золотом лесу две дороги разошлись,

К сожалению, мы не могли пойти по обеим сразу,

Но мы выбрали ту,

По которой почти не ступала нога человека,

И это в итоге определило

Всю нашу жизнь.

…

Добавить в закладки (0)
Please login to bookmark Close

Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Закрыть
Asian Webnovels © Copyright 2023-2026
Закрыть

Вы не можете скопировать содержимое этой страницы