Я неловко улыбнулся, не зная, что ответить. Сын Лю Гуанвэня в следующем году сдаёт гаокао, а на прошлом «первом пробном экзамене» набрал всего триста с лишним баллов. Классный руководитель уже несколько раз вызывал Лю Гуанвэня, предлагая «готовиться заранее» и подумать, не стоит ли поскорее перевести сына на какое-нибудь творческое направление. У Лю Гуанвэня от этих забот уже голова пухла. Раньше он работал в отряде уголовного розыска, но полгода назад под угрозой развода со стороны жены перевёлся в полицейский участок Хэси.
— У всех так. Вот женишься, заведёшь детей — сам всё поймёшь. В нашей профессии о семье заботиться некогда. Это сейчас молодые девчонки кругом кричат, что хотят парня-полицейского, а ты попробуй выдай их замуж! Если продержатся три года и не разведутся, на Праздник весны управление общественной безопасности должно выдавать им премию «Образцовая жена полицейского»! — Лю Гуанвэнь, похоже, заметил неловкость в моей улыбке.
— Опять я отвлёкся. Давай вернёмся к Синь Сяоляну, — перевёл он тему.
Синь Цзижань спросил Синь Сяоляна, откуда у него рана на голове, но тот ответил, что случайно ударился. Синь Цзижань спросил, где именно он ударился, Синь Сяолян ответил, что не помнит. Синь Цзижань настоял, что «не помню» не пойдёт и нужно объяснить толком. Синь Сяолян вспылил: «Какое тебе дело, где я ударился, тебя это вообще не касается!» — после чего развернулся, хлопнул дверью и ушёл. Синь Цзижань выбежал вслед за ним, но сын уже убежал далеко.
Раздосадованный, он вернулся в комнату. На шум вышла жена, и Синь Цзижань с порога стал допытываться у неё, что произошло с головой Синь Сяоляна. Жена Синь Цзижаня не знала подоплёки, но она и без того была полна злости на вечно отсутствующего дома мужа, а тут ещё Синь Цзижань едва вернулся, как сразу же довёл сына до того, что тот в гневе ушёл. Слово за слово — и они тоже сильно разругались.
После бурной ссоры жена тоже хлопнула дверью и ушла, оставив Синь Цзижаня в одиночестве мрачно злиться на диване. В душе его бушевали противоречия. С одной стороны, поведение Синь Сяоляна в последние годы и так вызывало у него крайнее отвращение, а этот свежий шрам только что обрушился на его сердце подобно удару тяжёлого молота. С другой стороны, подсознание Синь Цзижаня упрямо твердило ему успокоиться: сын не мог совершить такое, и, возможно, этот шрам — всего лишь совпадение.
Сидя на диване, Синь Цзижань слегка дрожал. Он не мог себе представить, как, если его сын действительно причастен к пяти делам об изнасилованиях и убийствах, он объяснится перед коллегами по работе, женой и даже самим собой.
Он долго предавался мрачным мыслям, чувствуя, что голова вот-вот взорвётся. Наконец Синь Цзижань не выдержал этих мучений и решил отвлечься, а когда жена и сын вернутся, обо всём расспросить их досконально. Он захотел немного посмотреть телевизор и стал искать пульт. Он помнил, что пульт всегда лежал во втором ящике тумбы под телевизором, но, выдвинув его, Синь Цзижань ничего не нашёл. Тогда он открыл верхний ящик. Там действительно лежал пульт, но вместе с ним Синь Цзижань увидел то, от чего у него снова кровь закипела в жилах.
В первом ящике тумбы хранились домашние лекарства, там же лежали и презервативы, которые Синь Цзижаню выдали в отделе планирования семьи управления общественной безопасности. Синь Цзижань помнил, что это была большая коробка. Месяц назад начальник отдела планирования семьи, вручая её, ещё пошутил: «Забирай домой, укрепите отношения с женой, хватит вечно ночевать в кабинете на диване». Но Синь Цзижань, принеся коробку домой, просто бросил её в ящик тумбы и с тех пор ни разу ею не пользовался.
Теперь же упаковка презервативов марки «Чанлэ» была разорвана. Синь Цзижань высыпал содержимое коробки на пол и пересчитал — не хватало больше десятка.
Ни он, ни его жена не использовали ни одного — откуда же внезапно пропало столько штук? В то мгновение Синь Цзижань вспомнил о внутренней упаковке презерватива марки «Чанлэ», оставленной на месте пятого преступления.
Синь Цзижань долго сидел на корточках, оцепенев. Позже он вспоминал, что в тот миг из него словно вынули душу, и он превратился в ходячий труп.
После этого Синь Цзижань тоже вышел из дома. Он собирался найти своего сына, Синь Сяоляна.
Дойдя до этого места, Лю Гуанвэнь снова замолчал. Машина уже въехала во двор полицейского участка, и он начал собирать вещи, собираясь вернуться в свой кабинет.
— Неужели преступления и правда совершил Синь Сяолян? — увидев, что Лю Гуанвэнь собирается уходить, я схватил его за руку и продолжил расспросы.
— Эх, да как это возможно! Я же только что говорил, у Синь Цзижаня тогда от этого дела просто глаза налились кровью, в голове всё переклинило… — Лю Гуанвэнь пытался высвободиться из моих рук и продолжал: — Я сначала пойду в кабинет, а ты сходи купи мне пачку сигарет. Что за фамильярности, за руки хватаешь… Не убегу же я.
Лю Гуанвэнь был заядлым курильщиком, раньше выкуривал по две пачки в день. Полгода назад, когда у него обнаружили тромбоэмболию лёгочной артерии, жена строго-настрого велела ему бросить курить. Лю Гуанвэнь не мог бросить, тогда жена отобрала у него кошелёк, оставляя ему всего по десять юаней в день на карманные расходы. Десяти юаней на сигареты не хватало, поэтому следующие полгода Лю Гуанвэнь прослыл в участке знаменитым «стрелком» сигарет.
Мне ничего не оставалось, кроме как сбегать в торговый центр «Хуэйминь» по соседству с участком и купить пачку сигарет «Хуанхэлоу». Увидев сигареты, Лю Гуанвэнь расплылся в улыбке и продолжил рассказ о Синь Цзижане.
— Синь Цзижань нашёл сына, привёл его домой, а ещё вызвал к себе домой судмедэксперта Ху Фаи из отряда уголовного розыска, чтобы тот взял у Синь Сяоляна кровь на анализ. Ху Фаи кое-что заподозрил, но расспрашивать дальше в тот момент было неудобно, поэтому перед уходом он лишь посоветовал Синь Цзижаню спокойно поговорить с сыном и не распускать руки. Однако стоило Ху Фаи выйти за порог, как Синь Цзижань тут же привязал сына к трубе отопления, — рассказал Лю Гуанвэнь.
Синь Цзижань потребовал от Синь Сяоляна объяснить, откуда взялась рана на голове и куда делись презервативы из ящика. Синь Сяолян ответил, что рану получил несколько дней назад в драке с хулиганами из соседнего совхоза «Синпин». Когда Синь Цзижань спросил имена этих хулиганов, Синь Сяолян промолчал. На вопрос о том, куда делись домашние презервативы, Синь Сяолян тоже ответил, что не знает. На оба вопроса ответ был один — «не знаю», и Синь Цзижань жестоко избил сына.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
