— Говорят, что сына начальника службы безопасности отеля «Юэцзянъюань» Чжан Чэнго его жена нагуляла от Ли Чжэнбиня. Этот парень — редкий кадр: босс платит ему зарплату, а тот на эти деньги растит боссу сына, — сказал Хань Пиньму.
Об этом я слышал впервые. Страсть к сплетням заложена в человеке от рождения, тем более когда речь идёт о знакомых. Мне очень хотелось расспросить Хань Пиньму о сыне Чжан Чэнго подробнее, но я внезапно осознал, что по легенде я всё ещё обычный студент и мне не положено знать начальника службы безопасности отеля «Юэцзянъюань», поэтому вовремя прикусил язык.
— Эх, хотя, если подумать, тот, кто способен снести великое бесчестие, часто способен и на великие свершения. Этот Чжан Чэнго — мужчина в самом расцвете сил, и если уж он терпит такое, то либо он уже совершил что-то значительное, либо совершит в будущем… — с чувством произнёс Хань Пиньму.
— Ты знаком с этим Чжан Чэнго? — спросил я Хань Пиньму. Целью моего обеда с ним было выведать, что связывает его с Чэнь Чуньли, и через это расследовать смерть Сун Лайфу. С самой встречи я планировал, как бы перевести разговор на эту тему, но всё не подворачивался удобный случай. Упоминание Чжан Чэнго показалось мне отличной возможностью, и я начал прощупывать почву.
— Знаком, конечно, виделись пару раз, — ответил Хань Пиньму. — Пересекались, когда деревообрабатывающий завод «Хуэйминь» поставлял мебель в отель «Юэцзянъюань». Тип с вороватым взглядом, точь-в-точь крыса, сразу видно — человек несерьёзный.
— Одно время в «Юэцзянъюане» шёл ремонт, и завод возил им пиломатериалы. По идее, он не должен был брать с нас плату за стоянку, верно? А он брал. Вместе с тем стариком, охранником на парковке, они требовали с каждой нашей машины по двадцать юаней. Мы сделали рейсов пятьдесят, и они вытянули из нас больше тысячи. Причём о плате они заикнулись только тогда, когда последняя машина уже собиралась уезжать: мол, не заплатите — не выпустим. Гадко до тошноты, — рассказывал Хань Пиньму. — А что? Ты его тоже знаешь? — вдруг спросил он.
Я поспешно покачал головой, мол, не знаю, но про себя удивился: если Чжан Чэнго знал Хань Пиньму, почему тогда он выражался так туманно — «какой-то мужик», «говорят», «лысый» — и даже просил Баоань Сяо Суня передать мне эти слова? Мог бы просто назвать имя Хань Пиньму, и дело с концом.
— Старик с парковки? Уж не тот ли это, которого недавно убили на ферме «Хуэйминь»? — я изобразил изумление, ухватившись за подходящую зацепку. Убийство Сун Лайфу попало в местные новости, так что я мог спокойно о нём упоминать.
— Да? Не знаю точно, вроде было что-то такое. Выяснили, кто это сделал? — спросил Хань Пиньму, не отрываясь от еды.
— Не знаю, но люди болтают, будто это убийство на почве страсти из-за какой-то уборщицы из «Юэцзянъюаня», — сказал я, стараясь вывести разговор на Чэнь Чуньли.
— Вот как? Любовная история охранника и уборщицы? Довольно занятно, — отозвался Хань Пиньму. Голос его был ровным, а на лице не отразилось ни тени эмоций.
— Давай после обеда сходим в интернет-кафе, поиграем, — прежде чем я успел продолжить разговор о Сун Лайфу, Хань Пиньму резко сменил тему. Я ответил, что сегодня не получится: родители днём дома, и у меня нет веского повода уйти. Хань Пиньму усмехнулся и заметил, что не ожидал от меня такой покладистости — мол, взрослый уже, а дома всё ещё контролируют, ходишь ли ты в компьютерные клубы. Видя, что он заговорил о семье, я придумал новый ход.
— После смерти родителей ты всё время живёшь один? — спросил я. Он кивнул, бросив: «А как иначе? Если бы кто-то меня контролировал, разве была бы у меня такая свобода?» Тогда я добавил: — В прошлый раз, когда мы вместе возвращались в микрорайон «Пинъань», ты сказал, что там живёт твой родственник. Кто это?
— На самом деле, не совсем родственник, скорее старый друг отца. А что? Ты что, допрос мне устраиваешь? — со смехом спросил Хань Пиньму. — Кстати, об этом: тот SN тебя потом не искал? — он уже второй раз ушёл от темы.
Лю Ганьвэнь был «другом» Хань Шуаньлиня — об этом он мне никогда не рассказывал. Впрочем, это было вполне возможно. В конце концов, у тех, кто работает в уголовном розыске, круг общения пёстрый, там встречаются люди самого разного пошиба. Хань Шуаньлинь в своё время был важной фигурой на месторождении «Чанчуань», так что нет ничего удивительного в том, что Лю Гуанвэнь его знал. Но то, что Хань Пиньму вхож в дом Лю Гуанвэня, говорило о непростых отношениях: не всякая дружба передаётся по наследству второму поколению.
— Нет, SN после той встречи как сквозь землю провалился: трубку не берёт, в QQ не отвечает, на матчи меня не звал. Похоже, твои слова подтвердились, — сказал я.
— Ты видел SN лично? — Хань Пиньму был явно удивлён. — Как он выглядит? Как его по-настоящему зовут? Я-то думал, он тебя через интернет нашёл!
Я ответил, что видел его всего раз: высокий, одет по последней моде, наверное, из богатой семьи.
— Если модно одет, значит, богатый? Не факт. Кажется, я слышал от Фэй Яна, что этот тип — обычный охранник, — сказал Хань Пиньму. Я вспомнил нашу встречу с SN: на нём было цветов восемь, кепка вся в серебристых заклёпках и вычурные солнечные очки. Пытаясь сопоставить этот образ с охранниками из подчинения Чжан Чэнго, я никак не мог найти ничего общего.
— Надо бы его разыскать, — произнёс Хань Пиньму. На днях к нему приходили из полиции: сказали, кто-то донёс, что он промышляет азартными играми в сети и помогает делать ставки на тотализаторе. Скорее всего, это был SN. «Верхушка» Хань Пиньму сообщила ему, что на них тоже подали заявление в полицию по месту их нахождения.
— Так спроси у Фэй Ян-гэгэ, раз он притащил SN в команду, значит, они точно не чужие друг другу, — предложил я, а про себя подумал: почему это в отделе охраны общественного порядка работают без предупреждения? Мне бы хоть подготовиться. Всё-таки я у них теперь вроде как агент под прикрытием, будет неприятно, если меня заметут вместе со всеми во время облавы.
— У Фэй Яна дома дел невпроворот, не хочу его беспокоить. Если бы он хотел мне сказать, давно бы сказал, чего тянуть до сих пор! — вздохнул Хань Пиньму.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
