На следующий день Ло Су должна была засвидетельствовать почтение матери, и Цзиньчао отправилась к ней спозаранку.
Ло Су, как и подобало новобрачной, была одета в бэйцзы из ханчжоуского шёлка озёрно-синего цвета и юбку юэхуа. В её ушах поблескивали крошечные жемчужины, а волосы украшали серебряные цветы с узором в виде лотосов. Наряд выглядел просто, но благородно.
Три инян уже дожидались у матери. Ло Су совершила поклон перед Цзи-ши и подняла голову. Стоило им увидеть её лицо, как все три инян изменились в цвете.
На губах Цзиньчао заиграла лёгкая улыбка, и она сделала глоток чая. Вряд ли кто-то мог предположить, что она приведёт в дом человека, так сильно похожего на Юнь-инян.
Сун-инян заговорила первой, принуждённо улыбнувшись:
— Новая мэймэй прекрасна как цветы и нефрит, даже мне она по сердцу.
Цзи-ши велела Ло Су подойти ближе и, взяв её за руку, мягко спросила:
— Вчерашней ночью… обряд был исполнен сполна?
Белоснежные щёки Ло Су окрасились румянцем смущения. Стоявшая подле момо Сюй с улыбкой ответила:
— На свадебном платке подтвердили «чистоту»1.
Сун-инян прикусила нижнюю губу. Как бы искусно она ни умела скрывать чувства, осознание того, что её любимый мужчина разделил ложе с другой юной особой, было невыносимым.
Цзи-ши распорядилась, обращаясь к момо Сюй:
— Не нужно никаких отваров. Наша Ло-инян, быть может, сумеет добавить мужчин в семейство2.
Затем она велела Моюй принести подарок, приготовленный к первой встрече, — пару золотых шпилек «Облака, два дракона, счастье и долголетие», инкрустированных жёлтыми турмалинами. Мать всегда отличалась щедростью и не испытывала недостатка в подобных вещах. Ло Су поблагодарила Цзи-ши и приняла дар. Остальные инян тоже по очереди вручили свои подношения. Сун-инян подарила позолоченное серебряное украшение для волос, Ду-инян — золотую шпильку в форме руки Будды из агата, а Го-инян ограничилась лишь парой нефритовых серёг в виде тыкв-горлянок.
Цзиньчао взглянула на Го-инян: та держалась достойно и, похоже, вовсе не считала свой подарок слишком скромным.
Момо Сюй принесла расшитые табуреты, чтобы инян могли присесть. Сун-инян, улыбаясь, обратилась к Ло Су:
— Глядя на тебя, мэймэй, я чувствую что-то знакомое. Ты так похожа на нашу прежнюю Юнь-инян, что мне сразу стало на душе особенно тепло.
Голос Ло Су прозвучал тихо и нежно:
— Моя мать была старшей цзецзе покойной Юнь-инян, так что мне следовало бы звать её тётей.
Сун-инян бросила взгляд на сидевшую рядом Цзиньчао, которая до этого молчала:
— Неудивительно, что наша старшая сяоцзе была так уверена, что лао-е согласится взять наложницу.
О, разговор переключился на неё.
Цзиньчао поставила чашку и неспешно произнесла:
— Слова Сун-инян не совсем верны. Отец сам дал согласие, а я лишь помогла с выбором.
Цзи-ши безучастно добавила:
— Сун-инян, тебе стоит следить за своим языком. Не болтай лишнего, чтобы не повредить репутации Цзиньчао.
Уголок рта Сун-инян дрогнул. Неужели репутацию Гу Цзиньчао ещё можно испортить сильнее… Вслух же ей пришлось виновато ответить:
— Это вина ничтожной, я выразилась неподобающе.
Ду-инян, улыбаясь так, что в уголках глаз чётко проступили морщинки, заметила:
— Появление новой мэймэй — большая радость для Сун-инян…
Цзиньчао мельком взглянула на неё.
Погода постепенно становилась теплее. Цзиньчао велела поцзы и служанкам из Цинтунъюань прибраться в её покоях. От прежних излишне роскошных украшений решили избавиться: парчовую ширму «Сотня птиц», инкрустированную белым нефритом и бирюзой, заменили на мраморную с монохромным пейзажем. Когда из комнаты убрали золото, она стала выглядеть гораздо просторнее; добавили лишь светло-голубую тыкву-горлянку и изящную фарфоровую вазу с цветами, принесёнными из оранжереи.
Цзиньчао также задумала установить во дворе шпалеру для винограда. Она пригласила садовников из внешнего двора, чтобы те соорудили деревянный каркас, и сама выбрала лозу для посадки. К весне здесь должна была раскинуться густая тень.
Юйчжу виноградная лоза понравилась больше всего. Она рассказывала Цзиньчао:
— Когда я была маленькой, у соседки Сун Сы дома рос виноград. Каждое лето фиолетовые гроздья свисали с лозы, словно из цветного стекла. Если Сы была в духе, она давала нам немного попробовать. Её семья продавала виноград, а на вырученные деньги они покупали лакомства с османтусом… Мы, дети, так завидовали! Однажды мы тайком перелезли через стену к Сы, чтобы украсть винограда, и её собака укусила меня прямо за задницу…
Рассказывая об этом, она выглядела гордой и ничуть не смущалась, искренне желая поделиться своей радостью с Цзиньчао.
Байюнь, стоявшая рядом, от возмущения не могла вымолвить ни слова. Эта девчонка просто не знает меры в своей болтовне!
Цзиньчао же, напротив, нравился характер Юйчжу. Она с улыбкой сказала ей:
— Когда этот виноград созреет, можешь срывать и есть его, сколько захочешь.
Юйчжу радостно закричала и с тех пор каждый день бегала проверять лозу. Она нетерпеливо мерила пальцами, насколько выросли побеги, и докладывала Цзиньчао.
Ей казалось, что виноград растёт слишком медленно:
— Я смотрю на него каждый день, а он будто и не меняется. Сяоцзе, скажите вы, сколько ещё пройдёт времени, прежде чем лоза покроет весь навес?..
Цинпу приподняла занавес и вошла:
Юйчжу высунула язык и вместе с Юйтун поспешно вышла. Цзиньчао села ровнее и кивнула:
— Пусть заходит.
Ло Су вошла в сопровождении лишь одной служанки, Цинъи. Девочка за полмесяца отъелась и выглядела куда лучше, в ней уже можно было разглядеть черты будущей красавицы.
Цинпу принесла табурет. Когда Ло Су села, Цзиньчао заметила, что её глаза покраснели, будто она плакала. Сосредоточившись, Цзиньчао спросила:
— Что случилось, инян? Соскучились по дому?
Ло Су покачала головой:
— Ничтожная понимает, что, раз вошла в семью Гу, о возвращении домой не может быть и речи.
Цзиньчао усмехнулась:
— Если ты хочешь вернуться, это не невозможно. Я могу послать людей, чтобы они сопроводили тебя навестить родных.
Ло Су горько улыбнулась:
— Дело не в этом… Подобное случалось уже несколько раз. Сперва я хотела пойти к фужэнь, но потом подумала, что она нездорова и не стоит утруждать её лишними заботами, поэтому пришла к сяоцзе. У меня есть две служанки, Хайтан и Цюкуй [значение имени: «Осенний подсолнечник»], их прислали из распорядительской службы. Следуя вашим наставлениям и словам момо Сюй, я не позволяю им помогать мне с едой или одеждой, они лишь несут караул снаружи. Однако…
Цзиньчао кивнула:
— Продолжай.
— Эти две девчонки стоят снаружи… Несколько раз, когда лао-е заходил ко мне после службы, они говорили ему прямо в лицо, что я сплю и ещё не встала. Услышав это, лао-е уходил. А я была внутри и всё слышала, я вовсе не спала, я просто вышивала в покоях… — Она снова расплакалась. — Сюй-момо услышала, что лао-е в последнее время часто бывает у Сун-инян, и отчитала меня, но как я могу на это повлиять?..
Видя её горькие слёзы, Цзиньчао лишь вздохнула про себя. Всё-таки она ещё слишком молода.
Она спросила Ло Су:
— Ты знаешь, кто ты такая?
Ло Су опешила:
— Старшая сяоцзе… я… я, разумеется, Ло Су…
Цзиньчао продолжила:
— Ты действительно Ло Су, но прежде всего ты — инян семьи Гу! Если две девчонки ведут себя неразумно, ты должна наказать их. Зачем же доводить себя до слёз и давать им повод для дерзости?
— Я… ничтожная раньше жила в семье Ло, была дочерью от наложницы, у меня даже личной служанки не было. У моей старшей цзецзе была одна, и цзецзе обходилась с ней очень ласково. Я думала, что если буду добра к ним, то и они будут добры ко мне… Ничтожная совсем не знает, как воспитывать прислугу. Прошу старшую сяоцзе научить, как лучше проучить этих девчонок? — На лице Ло Су отразилась крайняя осторожность.
Цзиньчао со смехом покачала головой:
— И этому я должна тебя учить?.. — Она велела Цинпу подать ей верхнюю одежду. — Что ж, тогда идём со мной.
Одевшись, Цзиньчао в сопровождении Цинпу, Цайфу и Байюнь вместе с Ло Су и её служанкой направилась к чуйхуамэнь.
Ло Су была крайне удивлена:
— Зачем… зачем мы идём во внешний двор?
Цзиньчао небрежно ответила:
— Разумеется, за теми, кто будет тебе служить.
Миновав чуйхуамэнь, она прямиком направилась к конюшням. Управляющий конюшнями, услышав о приходе старшей сяоцзе, поспешил навстречу:
— Старшая сяоцзе, какими судьбами вы здесь!
Женщины из семьи редко покидали пределы чуйхуамэнь.
Цзиньчао же произнесла:
— Найдите Лю-мама и Чэнь-мама.
Эти две поцзы были теми самыми, что помогли ей когда-то схватить Люсян. Они были смелыми, хваткими и преданными ей. О любых происшествиях во внешнем дворе конюшни узнавали первыми, и весть тут же долетала до ушей Цзиньчао.
Управляющий, видя, что старшая сяоцзе пришла за ними лично, не осмелился медлить и сам позвал этих женщин. Он решил, что они как-то связаны со старшей сяоцзе, раз та столь вежливо называла их «мама». Сами же женщины были поражены и обрадованы. Старшая сяоцзе пришла за ними! Управляющий никогда прежде не был с ними так вежлив.
Цзиньчао привела обеих поцзы из конюшен в Цзинъаньцзюй, по дороге всё им разъяснив.
— Отныне вы будете служить Ло-инян в Цзинъаньцзюй. Если кто-то не станет слушаться её приказов, наказывайте их так, как сочтёте нужным. Ло-инян мягка нравом, так что если увидите, что кто-то обижает её или затевает смуту, немедленно докладывайте мне. Вы согласны?
Лю-поцзы почтительно ответила:
— Мы всё понимаем. Старшая сяоцзе добра к нам, и мы приложим все силы, чтобы служить вам и Ло-инян!
Цинпу, стоявшая рядом, прикрыла рот рукой, скрывая улыбку. Сяоцзе и впрямь мастер: эти женщины из конюшен — сущие фурии, они наделены огромной силой, даже обычные стражники не решаются с ними связываться. С такими служанками подле Ло-инян ни одна девчонка не посмеет и слова поперёк сказать.
Ло-инян посмотрела на поцзы. Обе были крепкого, мощного телосложения. Она тихо назвала их по именам, и когда увидела их почтительные улыбки, на сердце у неё стало спокойнее.
Лю-поцзы и Чэнь-поцзы не могли нарадоваться. Содержание служанок в конюшнях и во внутренних покоях господ отличалось как небо и земля. В конюшнях они получали лишь два цяня серебра в месяц, тогда как во внутренних покоях даже самым младшим платили по пять цяней. К тому же каждый год зимой и летом им полагалась новая одежда, а по праздникам — щедрые награды от хозяев.
Раз им выпал шанс служить госпоже, нужно сделать всё по совести, чтобы их не отослали обратно.
Стоило Цзиньчао подойти к дверям Цзинъаньцзюй, как она увидела Хайтан и Цюкуй. Служанки сидели на крытой галерее и грызли семечки, переговариваясь между собой.
— И долго ещё эта наша хозяйка будет в милости, как думаешь?..
— Сун-инян же сказала: недолго. Вот тогда нас и сделают служанками второго ранга…
— Да что в ней такого? Просто молодая ещё. Мы ничем не хуже неё, просто кому-то везёт… Одним шагом подняться в небеса3 и стать инян! Вот взять тётю Шуйин и тётю Биюэ из покоев лао-е, сколько лет они служат, а всё ещё из тунфан (тунфан, служанка) в инян выбиться не могут…
Они лениво сплетничали, пока внезапно не услышали спокойный вопрос:
— Стало быть, вы обе захотели стать инян?
- Подтвердили чистоту (验红, yàn hóng) — обычай проверки девственности невесты по пятнам крови на свадебном платке. ↩︎
- Добавить мужчин в семейство (添丁, tiān dīng) — идиома, означающая рождение сына. ↩︎
- Одним шагом подняться в небеса (一步登天, yī bù dēng tiān) — идиома, означающая мгновенный успех или стремительное возвышение в статусе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
