У Манман опустила взгляд на свою одежду и обувь, затем посмотрела на своё лицо в экране телефона. Последние два дня она в спешке обнимала ноги Будды, словно вернувшись во времена университетских сессий, и её волосы сейчас были заколоты простецкими заколками, чтобы чёлка не лезла в глаза, что выглядело донельзя старомодно.
В целом она выглядела точь-в-точь как женщина средних лет, собравшаяся на продуктовый рынок.
— Я прямо так и пойду? — На лице У Манман застыло выражение «лучше уж убейте меня на месте».
— Я даже причёску не сделала. — Но на укладку времени уже точно не хватало. — Может, перенесём на завтра?
Лу Суй на мгновение замолчал, а затем ответил:
— Так от тебя больше веет домашним уютом.
У Манман захлопала глазами; со своим средненьким интеллектом она так и не поняла, было ли это слово «домашний» похвалой или издёвкой.
Экзамен закончился поздно, к тому же они застряли в пробке, так что У Манман не могла даже выйти по пути, чтобы купить одежду. Ей пришлось идти на встречу с Лу Цзянань в зимних сапогах.
Когда Лу Цзянань увидела У Манман, она не удержалась и метнула косой взгляд на Лу Суя.
Эта девушка была удивительно свежа; хотя по возрасту она была уже не совсем юной, выглядела она просто очаровательно.
Одета она была во что попало, совершенно безвкусно, но даже в таком виде казалась милой и красивой.
Красавица, которую Небо одарило особой любовью.
И как только у Лу Суя духу хватило на неё покуситься.
Лу Суй посмотрел на Лу Цзянань в ответ, словно говоря: «Не дай внешности этой девчонки себя обмануть».
В своё время пестрота У Манман успешно ввела Лу Суя в заблуждение.
А теперь она принялась строить из себя невинную овечку, обманывая Лу Цзянань.
Но У Манман не могла иначе: перед ней была старшая родственница Лу Суя. Его родители давно умерли, так что встреча с Лу Цзянань для неё была равносильна знакомству с родителями.
— Я хотела пригласить тебя ещё несколько дней назад, но Лу Суй сказал, что у тебя экзамены, поэтому мы перенесли встречу на сегодня. К чему ты готовишься? — с улыбкой спросила Лу Цзянань.
Поступление в магистратуру не было чем-то постыдным, скорее даже наоборот, но перед Лу Цзянань У Манман почему-то было трудно об этом говорить.
Все в семье Лу окончили престижные зарубежные университеты, и на их фоне отечественная магистратура казалась чем-то второсортным.
Поистине, процветает образование — процветает и страна.
— В магистратуру, — ответила У Манман.
Лу Цзянань с улыбкой протянула «о-о», а через мгновение добавила:
— Это хорошо, учёба воспитывает характер.
Затем Лу Цзянань спросила о специальности У Манман, и, услышав ответ, улыбнулась заметно шире:
— Такую специальность действительно стоит изучать только на родине. Как раз на следующей неделе состоится новогодний аукцион по этой теме. Если тебе интересно, Манман, не хочешь сходить со мной?
Лу Цзянань намеренно переводила разговор на темы, близкие У Манман, за что та была ей очень благодарна.
Её муж по фамилии Чэнь вёл крупный бизнес, но при этом был на редкость утончённым, мягким и не лишённым чувства юмора человеком.
За столом лилась непринуждённая беседа, и даже на лице Лу Суя всё время играла улыбка.
Мужчины обсуждали экономику, политику и перспективы развития.
Хотя в основном говорил Чэнь Шумин, У Манман заметила, что он с большим вниманием прислушивается к мнению Лу Суя.
Разумеется, на таком семейном ужине не обошлось без упоминания многочисленной родни. У Манман узнала, что у Лу Суя есть ещё две тёти: одна сейчас находится с визитом за границей, а другая вышла замуж за рубеж — разумеется, это был союз двух влиятельных семей.
У Лу Суя была ещё цзецзе, которая тоже жила за границей в браке; о семье её мужа слышала даже У Манман, человек, далёкий от политики и экономики.
Слушая всё это, У Манман всё больше чувствовала себя Золушкой.
И ведь это были только родственники со стороны семьи Лу.
Что же касается родни по материнской линии, то с одной из них они столкнулись в тот же вечер.
Узнав, что Лу Цзянань и Лу Суй обедают в ресторане, она сама подошла к ним.
— Твоя тётя как раз тоже пришла сюда пообедать, — сказала Лу Цзянань Лу Сую, выслушав официанта.
С тётей Лу Суя У Манман уже встречалась на балу, но её дочь запомнилась ей гораздо лучше — именно она назвала У Манман эскортницей.
Чжу Синь села за стол, и её отношение к У Манман было явно недружелюбным.
Впрочем, винить её не стоило: У Манман и сама чувствовала себя павлином, затесавшимся в стаю фениксов.
— В прошлый раз на яхте ты ведь была спутницей Шэнь Тина? — бесцеремонно спросила Чжу Синь.
— Синь-Синь, — негромко приструнила её Мэн Юй.
Об отношениях Шэнь Тина и Лу Суя знали все, и то, что нынешняя девушка оказалась бывшей лучшего друга, звучало довольно неприятно.
К несчастью для Чжу Синь, тема не произвела эффекта разорвавшейся бомбы — никто из присутствующих даже глазом не моргнул.
У Манман ради Лу Суя уже собиралась что-то ответить Чжу Синь, но тот опередил её:
— Тётя, у вас сегодня здесь назначена встреча?
Мэн Юй тактично улыбнулась и потянула Чжу Синь за собой, поднимаясь:
— Да, твой дядя скоро подойдёт. Мы договорились с семьёй Хаомина обсудить свадьбу, так что пойдём.
Лу Суй кивнул.
— Мэн Юй совсем избаловала Синь-Синь, — заметила Лу Цзянань, когда мать с дочерью ушли, пытаясь утешить У Манман.
Выйдя из ресторана, У Манман с облегчением вздохнула полной грудью. От того, как Лу Цзянань опекала её и буквально носила на руках, ей становилось трудно дышать.
Вскоре У Манман осознала это ещё отчётливее.
Обычный роман с Лу Суем казался делом несложным.
Но после рождественского ужина всё в корне изменилось.
Приглашения посыпались на неё как снежные хлопья.
А Лу Цзянань стала появляться в её жизни всё чаще и чаще.
У Манман казалось, что она проходит индивидуальный курс подготовки для невест из высшего общества.
Лу Цзянань и Лу Суй действительно были одного поля ягоды.
На словах они всем довольны, а на деле исподтишка принимаются тебя переделывать.
И как назло, в этой ситуации Лу Суй ничем не мог помочь.
Потому что мужской и женский круги общения были двумя совершенно разными мирами.
Лу Суй был занят верховой ездой, гольфом, морской рыбалкой и картами…
У Манман же приходилось посещать всевозможные салоны, аукционы и художественные выставки. Более того, Лу Цзянань рекомендовала её в качестве члена комитета одного женского благотворительного фонда.
Следующим шагом Лу Цзянань настояла, чтобы она вошла в какой-то там совет по искусству.
Всего за несколько дней у У Манман появилось сразу несколько титулов, и теперь она разрывалась между парикмахерскими, косметологами и бесконечными светскими приёмами.
У Манман чувствовала, что занята не меньше, чем Обама, и была глубоко убеждена: даже если в будущем Лу Суй начнёт ей изменять и заведёт целый гарем младших жён, у неё просто не останется сил, чтобы за ним следить.
Ведь роль Лу-фужэнь оказалась больше похожа на высокооплачиваемую, но крайне стрессовую работу.
Поэтому, как только закончились новогодние праздники, У Манман поспешила закрыть свой отпуск и выйти на службу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
