Отлупить У Дань-Даня было, конечно, невозможно. Что ещё обиднее, когда секретный рингтон для У-лаобаня стал достоянием общественности, госпожа Лю почуяла неладное и силой отобрала телефон у У Манман.
Естественно, рингтон, установленный на саму госпожу Лю, тоже перестал быть тайной. Это так её разозлило, что зубы зачесались, и она немедленно отложила выдачу карманных денег для У Манман на неопределённый срок.
После рождения У Дань-Даня у госпожи Лю наступила бурная «вторая весна», и она вознамерилась стать иконой стиля и изысканной красавицей. Роль свахи казалась ей занятием слишком вульгарным; и хотя она занималась этим каждую неделю, У Манман было строго-настрого запрещено об этом упоминать.
К тому же у госпожи Лю имелся один роковой изъян. Сколько бы она ни втирала разных средств — от старого доброго шампуня «Баван» до современных сывороток для роста волос — шевелюра госпожи Лю всё равно не отличалась густотой, а линия роста волос и вовсе грозила позорно отступить назад.
Поэтому кумиром госпожи Лю была Тан Янь. Главной изюминкой этой актрисы был высокий, чистый лоб с отступающей линией волос; поговаривали, что такой лоб — символ редкого великодушия.
Рингтон У Манман наступил госпоже Лю на самую больную мозоль именно из-за названия передачи «Если ты — та единственная». Чем был знаменит её ведущий? Разумеется, своей лысиной, в которой можно было увидеть собственное отражение.
Госпожа Лю была твёрдо убеждена, что на этот раз У Манман насмехается над её редкими волосами.
Говорят, волос долог, да ум короток. Раз у госпожи Лю волос мало, не значит ли это, что ума у неё палата? Но как бы У Манман ни выкручивалась, карманных денег ей было не видать.
У Дань-Дань, наблюдая за тем, как госпожа Лю гоняет У Манман, так хохотал, что катался по полу.
Говорят, что дочери — это маленькие возлюбленные отцов из прошлой жизни, а братья и сёстры — определённо соперники в делах сердечных. У Манман казалось, что они с У Дань-Данем — типичная парочка, чьи отношения строятся на любви и ненависти.
Словом, все члены семьи могли вымещать свои эмоции на У Манман, а ей и пожаловаться было некому. Ночью, не в силах уснуть, она собрала из привезённого конструктора лего огромного Чжу Бацзе.
Перед тем как завтрак подали на стол, У Манман с властным видом водрузила «удлинённую версию Чжу Бацзе» на скатерть.
— Вот, Дань-Дань, это тебе подарок.
На этот раз из себя вышла не только госпожа Лю, но даже У-лаобань вспылил:
— У Манман, это ещё что за выходки?
У Манман, хихикая, указала на удлинённую часть фигурки:
— Вам же так нравится, что у него есть лишняя деталька? Вот я и сделала её подлиннее, чтобы в глаза бросалась.
— Ах ты… — госпожа Лю схватила столовый нож, но, спохватившись, отложила его и схватила ложку, чтобы огреть У Манман.
У Манман к этому моменту уже была у самой двери. Она подготовилась заранее и, обернувшись, не забыла крикнуть госпоже Лю:
— Сексуальное просвещение Дань-Даня нужно начинать с малых лет! Не забудьте сводить его в больницу на обрезание, пока маленький — не так больно будет, всё равно ведь рано или поздно придётся.
— Да это просто бунт какой-то! — У-лаобань с грохотом бросил пиалу на стол.
У Манман, словно кролик, пулей выскочила за дверь.
Преследуемая «злой мачехой» в лице родной матери, У Манман, не разбирая дороги, бросилась прочь из резных железных ворот.
Раздался леденящий душу визг тормозов — «и-и-и!». Если бы не отличные характеристики «Шмеля», У Манман сегодня вполне могла бы здесь и остаться.
Сама девушка тоже перепугалась до мертвенной бледности.
Нин Чжэн не успел разозлиться, как услышал настойчивый стук в окно. Лицо У Манман появилось за стеклом.
Стоило ему нажать кнопку центрального замка, как У Манман грациозно запрыгнула внутрь.
— Гони.
Тем временем госпожа Лю с бледным лицом вошла в дом и опустилась на диван. У-лаобань, увидев это, поспешил её утешить:
— Не догнала, и ладно. У Манман просто ведёт себя как ребёнок, без злого умысла. Не принимай близко к сердцу.
Госпожа Лю всё ещё не могла отдышаться. Только что произошедшая сцена была слишком опасной, ей становилось страшно при одной мысли об этом.
Если бы с Манман что-то случилось…
Госпожа Лю поспешно тряхнула головой:
— Да не принимаю я. Девчонка несносная, ни минуты покоя с ней.
Она ещё долго не могла успокоиться, но в конце концов вытащила телефон и через Alipay перевела У Манман пять тысяч. Только после этого её совесть утихомирилась.
У Манман, услышав сигнал уведомления, открыла приложение: целых пять тысяч целковых! Этого хватило бы на оплату коммунальных услуг за полмесяца, но толку всё равно было чуть.
Обидно, что у Alipay стояли ограничения на переводы, иначе при щедрости госпожи Лю пять тысяч были бы просто смешной суммой — на причёску не хватит.
— Что это сейчас было? Выскочила под колёса, жить надоело? — спросил Нин Чжэн, сжимая руль и не оборачиваясь. — Тебя что, мачеха преследовала?
— Родная мать! — ответила У Манман. — Что, не похожи? Я просто вобрала в себя все лучшие черты нашей семьи.
— И ты так боишься собственную мать? — с любопытством спросил Нин Чжэн.
— Только у родной матери хватит духу попытаться выдать тебя замуж за сорокалетнего старика в качестве новой жены, — резонно заявила У Манман.
— Денег не хватает? — это было первое, что пришло Нин Чжэну в голову. Современные девицы были крайне изворотливы: они никогда не просили денег напрямую, но принимали такой вид, будто готовы «продать себя ради похорон отца». Так они и деньги получали, и сохраняли за собой право на сочувствие.
У Манман мгновенно уловила неприязнь в тоне Нин Чжэна. Подобные богатые наследнички обычно предпочитали покупать удобство за деньги: легко начать, чисто закончить.
Нин Чжэн ждал ответа, но, покосившись на неё, увидел на лице девушки странную полуулыбку. Такое поведение стоило обдумать: она не проявляла инициативы, но и не отказывалась.
Нин Чжэн подумал, что нынешние молодые особы просто поразительны: такая юная, а уже так мастерски ведёт игру.
Оба замолчали, словно выжидая, кто первый проявит активность.
Только когда машина спустилась с горы, У Манман произнесла:
— Высади меня на Дуншань-чжунлу.
Дуншань-чжунлу была самым престижным торговым районом города, окружённым финансовым центром с лесом небоскрёбов. Здесь же находилось самое знаковое здание — «Близнецы».
— Хорошо, — кивнул Нин Чжэн.
Когда машина доехала до места, Нин Чжэн вышел, чтобы открыть дверь У Манман, и, облокотившись на дверцу, спросил:
— Ты использовала меня как извозчика по полной программе, и на этом всё?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
