Однако, глядя на то, как всё тело Лу Суя покрылось красными точками от укусов комаров, У Манман невольно ощутила щемящую жалость.
У Лу Суя была высокая температура тела, и рядом с У Манман он служил настоящим живым фумигатором.
— Хлоп! — У Манман ударила себя по голени, и на ладони осталась кровь.
Неизвестно, скольких людей уже укусил этот комар. Теперь, когда рядом не было живого фумигатора, У Манман оставалось только самой кормить насекомых.
Работа была однообразной, но энтузиазма хватало, и всё постепенно вошло в привычную колею. У Манман чувствовала, что ходить в посёлок, чтобы позвонить по телефону, крайне неудобно, но, когда тоска по любимому начала переливаться через край, она выпросила у Ма Цзюня пачку бумаги для писем.
В посёлке продавалась самая обычная бумага, без всяких выкрутасов: просто белые листы в красную линейку, очень скромные. У Манман такой никогда не пользовалась.
Собственно, она и другой бумагой, розовой или зелёной, тоже не пользовалась. В школьные годы любовные письма писали только ей, а с расцветом Weibo и Вэйсинь кто в наше время пишет от руки?
Даже электронной почтой У Манман пользовалась исключительно по работе.
Вечером, вымыв лицо и ноги, У Манман уселась на пороге, зажгла у ног спираль от комаров и, освещая себе путь фонариком на шахтёрской каске, принялась писать Лу Сую, подложив под лист твёрдую доску.
У Манман уже давно привыкла к формату Weibo, где нельзя писать больше ста сорока символов, поэтому теперь, закусив кончик ручки, она мучилась над каждым словом.
Ян Ли подошла и присела рядом.
— Право, завидую я вам, молодым, сколько в вас страсти. Спать хочется — глаза слипаются, а всё равно при свете фонарика любовные письма строчите.
У Манман подумала про себя: ты просто не знаешь, какой этот Лу-дажэнь привереда.
— А твой парень и впрямь к тебе добр, даже одежду тебе стирал, — Ян Ли похлопала У Манман по плечу. — С виду и не скажешь.
Ян Ли было уже под сорок, и в археологической сфере она повидала немало крупных боссов. С первого взгляда было ясно, что парень У Манман — важная персона с мощной аурой, да ещё и с телохранителями, но при этом он собственноручно стирал вещи У Манман, включая даже её нежные вещички.
— Сестра Ян, вы просто его не знаете. С виду он кажется хорошим, но наедине бывает очень суровым, — сладко пожаловалась У Манман.
Ян Ли вскинула брови:
— Я же у тебя его не увожу, к чему эта скромность?
От этих слов У Манман мгновенно покраснела.
Простое письмо за один юань и двадцать фэней шло до Лу Суя целых две недели.
Когда Лао Бидэ вручил письмо Лу Сую, тот не сразу сообразил, что это. Лу-сяньшэн в своей жизни, вероятно, ещё никогда не получал писем за такую цену.
В конверте лежал всего один тонкий листок, и, дочитав его до конца, Лу Суй помрачнел.
Почти целую страницу У Манман воспевала почтовую систему нашей страны.
Она писала, что раньше, занимаясь онлайн-покупками, думала, будто курьерская доставка — главная любовь всех женщин Китая. Теперь же она поняла: в маленьких деревушках курьеров нет, зато почтальоны каждый день усердно крутят педали своих велосипедов, чтобы развозить и собирать письма, оставаясь самыми верными и надёжными друзьями народа. Теперь, видя зелёный цвет, она чувствует душевное тепло.
«Хотела написать побольше, но побоялась, что письмо выйдет слишком тяжёлым и марки за один юань и двадцать фэней не хватит».
В самом конце У Манман упомянула пару комплиментов Лу Сую от Ян Ли и других коллег, а затем добавила: «Ни в коем случае больше не приезжай. Сравнив тебя со своими мужьями, они начали ими жутко недовольствовать. Ты так всю общественную стабильность подорвёшь, это мешает социальной гармонии. Не скучай, пока-пока».
Вернувшись в кабинет, Лу Суй взял ручку и тут же написал У Манман ответ, состоящий из одной фразы: «Почерк у тебя просто уродливый, пора бы потренироваться. Прилагаю к письму прописи для перьевой ручки».
Но пока У Манман ждала этого ответа, Лу Сую ежедневно приходило по одному грязно-жёлтому письму.
У Манман писала всё легче и увереннее, выкладывая Лу Сую всякую всячину, вроде куриных перьев и чесночной шелухи.
Например, что очищающие капсулы оказались очень эффективными, и прыщи, выскочившие в первые дни, уже исчезли.
Или что сегодня, расчищая землю щёткой, она выкопала половинку дождевого червя и уже научилась при этом не визжать.
Или что она больше не может видеть маньтоу, и попросила Лу Суя в будущем даже не произносить при ней это слово.
Были, конечно, и радостные моменты. К примеру, сын соседки Ван, школьник-старшеклассник, вернулся домой и принёс ей охапку полевых цветов, собранных в горах. Цветы были неописуемой красоты, она таких никогда раньше не видела.
…
Ещё через две недели У Манман получила первое письмо от Лу Суя и пришла в ярость.
Однако почерк Лу Суя был по-настоящему красив, хоть и почти неразборчив — У Манман пришлось приложить немало усилий, чтобы по догадкам понять смысл написанного.
Сравнив его буквы со своими, У Манман признала, что её почерк и впрямь выглядит жалко, но времени на тренировки у неё не было.
Поэтому она отправила Лу Сую ответ: «Пиши нормально, пиши стилем кайшу, и хватит понтоваться».
Для кого-то дни тянулись как годы, для кого-то пролетали как секунды. Незаметно для всех У Манман провела в деревне Хуанту уже полтора месяца.
— Почему Манман не пришла? — спросил Нин Чжэн у Лу Суя. — Даже в мой день рождения ты не выпускаешь её в свет?
Нин Чжэн знал, что у Лу Суя на душе кошки скребутся, и понимал, почему тот не берёт У Манман на обычные посиделки с друзьями, но нельзя же прятать её вечно?
Лу Суй покосился на Нин Чжэна:
— Её нет в городе.
— Опять расстались? — подскочила Лу Линь с ехидной ухмылкой.
Нин Чжэн тут же оживился:
— На сообщения в Вэйсинь она не отвечает, в Weibo уже больше месяца ничего не обновлялось.
Это было типичное «состояние расставания» для сяоцзе У.
Не только Нин Чжэн, но и болтавшие неподалёку Шэнь Тин, Цзян Баолян и Ван Юань — все обернулись к ним.
— У нас всё хорошо, спасибо, — сухо ответил Лу Суй.
Несмотря на эти слова, каждый видел, что Лу Суй не в духе.
Вечером за картами Лу Суй громил всех направо и налево, и Нин Чжэн не удержался от иронии:
— Говорят же: счастлив в игре — несчастлив в любви.
Лу Суй, взглянув на только что пришедшую кость цзювань, вспомнил тот случай, когда У Манман приходила к нему вместе с Лу Цинцин просить прощения.
— Больше не играю, — Лу Суй оттолкнул карты и поднялся. — Доигрывайте без меня.
— В чём дело? — спросил Нин Чжэн у Лу Линь.
Лу Линь пожала плечами:
— Климакс у него, наверное.
Когда Лу Суй вернулся в поместье Лу, было уже одиннадцать часов вечера.
— Письмо ещё не пришло? — спросил он встретившего его Лао Бидэ.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
