Когда женщина стареет, боль от расставания порой меркнет перед мукой от появления новой морщинки в уголке глаза.
Рождественский ужин в Саду Лу прошёл так же успешно, как и всегда.
Когда музыка стихла и гости начали расходиться, некоторые всё никак не желали уходить. Дома их никто не ждал, так что куда приятнее было выпивать в компании братьев по несчастью.
Нин Чжэн слегка подтолкнул Шэнь Тина локтем, намекая, чтобы тот пошёл и вразумил Лу Суя:
— Что это с ним? Разве он не сам говорил, что теперь бережёт здоровье и не пьёт? Неужели всё это время он нам врал?
У барной стойки Лу Суй бокал за бокалом заливал в себя спиртное.
— Он расстался с девушкой, — сухо ответил Шэнь Тин.
Того, что У Манман не появилась на сегодняшнем вечере, было достаточно, чтобы понять суть дела.
— Давай выпьем вместе, — Шэнь Тин поднял свой бокал в сторону Лу Суя.
Лу Суй посмотрел на Шэнь Тина, слегка коснулся его бокала своим и залпом осушил его. Поставив бокал, он с усмешкой произнёс:
— Никогда не знал, что ты так печёшься о моей мужской силе?
Шэнь Тин оторопел, а затем неловко рассмеялся, но этот смех тут же развеял всё смущение.
— Не стоит мерить других по себе, если сам на что-то не способен, — Лу Суй снова чокнулся с Шэнь Тином и прошептал ему на ухо: — Так что забота о здоровье имеет смысл. Армию готовят годами ради одной битвы.
— О чём вы там шепчетесь? Я ничего не понимаю, — вмешался Нин Чжэн.
Лу Суй и Шэнь Тин, словно сговорившись, полностью проигнорировали его.
Нин Чжэн почувствовал себя лишним, но, желая сохранить лицо, спросил:
— Лу Суй, ты что, снова расстался с У Манман? Кто на этот раз кого бросил?
Нин Чжэн вёл себя как типичный инфантильный любитель нарываться на неприятности.
— Даже если мы расстались, у тебя нет шансов. Хочешь влезть между нами — сначала иди и попрактикуйся. Видимо, в прошлый раз я всыпал тебе недостаточно? — отрезал Лу Суй.
Нин Чжэн скорчил ехидную гримасу и пробормотал:
— Ты не хочешь на ней жениться, было бы странно, если бы она тебя не бросила.
— Не мерь по себе, — бесстрастно бросил Лу Суй.
Спустя долгое время, когда Лу Суй уже ушёл, Нин Чжэн со вздохом обратился к Шэнь Тину:
— Лу Суй хотел сказать, что это У Манман не хочет замуж?
Шэнь Тин промолчал.
Нин Чжэн щёлкнул пальцами:
— Эта девчонка У Манман просто невероятная. Я знал, что не ошибся в ней.
На лице Нин Чжэна отразилась гордость, словно он говорил: «Я влюблён в неё, и я этим горжусь».
Шэнь Тин взглянул на него:
— Даже не надейся. Лу Суй сегодня ясно выразил свою позицию.
Это значило, что даже если они расстались, другим путь к ней заказан.
Для У Манман Сочельник и Рождество прошли тоскливо: она проспала дома два дня напролёт. Двадцать шестого числа она встала ни свет ни заря, подобрала наряд и нанесла лёгкий макияж.
Лю Лэвэй, увидев, что у неё есть настроение наряжаться, немного успокоилась:
— Идёшь на свидание?
На У Манман было алое кашемировое платье с открытыми плечами и воланами, на фоне которого её кожа казалась ослепительно белой. Она буквально сияла, так что неудивительно, что Лю Лэвэй ошиблась.
У Манман накинула пальто-кейп:
— Нет, я скоро вернусь.
Кое-какие вещи могли остаться недосказанными в тишине, но заново оформлять документы было слишком хлопотно, поэтому У Манман всё же пришлось заехать в дом Лу.
В столовой Лу Суй завтракал. Только в это время был шанс застать его наверняка.
Аньни заботливо подошла к У Манман и помогла ей снять пальто. У Манман поблагодарила её.
— Я пришла за своими документами, — сказала У Манман, подойдя к Лу Сую.
Лу Суй окинул взглядом её платье:
— Тебе не холодно в такой лёгкой одежде?
Подол был коротким, на пять сантиметров выше колена, а широкий вырез полностью открывал плечи. Платье было очень красивым, но совершенно не грело.
— Я поднимусь за вещами, — не ответив, сказала У Манман.
Сжимая в руках документы, У Манман спускалась по лестнице. Казалось, больше нет причин здесь задерживаться.
Лу Суй по-джентльменски проводил её до двери. У Манман с улыбкой помахала ему рукой:
— Береги себя.
Лу Суй смотрел, как она сделала пару шагов, а затем негромко позвал:
— Манман.
У Манман обернулась. Она сама не знала, почему её сердце вдруг забилось чаще, ведь финал был предопределён и неизменен.
— Манман, помни: это ты от меня отказалась, а не я от тебя ушёл, — произнёс Лу Суй.
У Манман хотелось плакать, но она понимала, что сама во всём виновата и не имеет права лить слёзы, причиняя Лу Сую ещё большую боль. Она не смогла вымолвить ни слова, лишь кивнула и поспешно села в машину.
В оставшиеся дни уходящего года У Манман много чем занималась, а точнее — помогала Чэн Юэ осуществлять его желания.
Они вместе сходили в тот самый западный ресторан, где бывали раньше. Удивительно, что это заведение простояло больше десяти лет и не закрылось — настоящее чудо.
Ещё они побывали в новом парке аттракционов. Теперь цена билета не была для них проблемой, но когда-то Чэн Юэ наотрез отказывался идти туда с У Манман, называя это ребячеством.
Затем они отправились в игровой центр. Чэн Юэ станцевал на танцевальном автомате. Парни редко выбирали это развлечение, но Чэн Юэ играл мастерски: он не пропустил ни одного такта, его движения были уверенными и красивыми. Школьницы вокруг смотрели на него с восхищением.
Многие ему аплодировали.
У Манман смеялась до упаду:
— Ты же раньше ни за что не соглашался танцевать!
В юности Чэн Юэ был тем ещё маленьким занудой и наотрез отказывался танцевать, тем более на глазах у толпы.
— Тогда ты всё время твердила, что хочешь увидеть, как я покорю этот автомат, — Чэн Юэ смахнул пот со лба, и У Манман протянула ему свой платок.
Чэн Юэ почувствовал легкую грусть: та Манман, которая велела бы ему склонить голову и сама вытерла бы пот, кажется, исчезла навсегда.
После этого Чэн Юэ подарил У Манман заколку, усыпанную стразами:
— Тогда ты долго на неё смотрела. Той марки больше не существует, но эта — самая похожая из всех, что я смог найти.
У Манман опустила голову, и слёзы упали на землю, расплываясь маленькой лужицей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
