— Пусть мне и не хочется этого признавать, но тогда моё самолюбие едва не свело меня с ума. Раньше я презирал меркантильность твоих родителей, ненавидел деньги, однако определённый достаток действительно дарует человеку достоинство. Если бы я тогда не ушёл, то я правда не знал бы, что станет с нашим будущим; я боялся, что не сдержусь и сделаю тебе больно. Но теперь, Манман, пусть я и не так богат, как твой нынешний избранник, я больше не почувствую себя уязвлённым из-за того, что ты покупаешь мне яблоки, которые я не могу себе позволить, или угощаешь ужином в западном ресторане, который мне не по карману. Только став таким, я осмелился снова любить тебя, и тебе больше не нужно беспокоиться о моём проклятом самолюбии, — произнёс Чэн Юэ.
У Манман прыснула от смеха.
Тогда она всем сердцем хотела поднести свою любовь Чэн Юэ, но никогда не задумывалась, нужно ли это ему и хочет ли он этого.
Поистине безрассудная юность.
— Значит, если я приглашу тебя поужинать сейчас, мы можем пойти в изысканный ресторан, верно? — подшутила У Манман.
Чэн Юэ тоже рассмеялся:
— Вообще-то, когда ты тогда пригласила меня в тот западный ресторан, у меня были деньги, чтобы расплатиться. Я два месяца подрабатывал на летних каникулах, но ты упорно не давала мне шанса.
У Манман нахмурилась:
— Неужели я тогда была настолько глупой? — она полагала, что если не будет тратить деньги Чэн Юэ, то не станет для него обузой.
— Ты была очень милой в своей глупости, — улыбнулся Чэн Юэ. — Позже я пообещал себе, что когда-нибудь обязательно снова приглашу тебя в тот ресторан, и на этот раз платить буду я.
У Манман посмотрела на Чэн Юэ, только сейчас осознав, как много сожалений она оставила в его жизни.
Он вернулся, чтобы вернуть свою мечту.
А её мечта уже давно разбилась вдребезги. Пылкое сердце упало на пол, покрылось слоем пыли и теперь остыло так, что в нём не осталось тепла.
Не желай другому того, чего не желаешь себе. У Манман познала боль разбитой мечты, поэтому не хотела, чтобы Чэн Юэ проходил через это снова. Она была готова сделать всё, что в её силах, чтобы сгладить его прошлые сожаления.
Здесь У Манман уже окончательно отреклась от самой себя. Все свои чаяния и притязания она подавила, желая лишь, чтобы близкие ей люди были счастливы.
— Хорошо, — ответила У Манман. — Но, Чэн Юэ, я…
— Мне всё равно, — Чэн Юэ сжал ладонь У Манман правой рукой. — Манман, если в будущем ты выйдешь за него замуж, я искренне благословлю тебя. Для меня важно лишь то, чтобы ты была счастлива, и совсем не важно, буду ли я тем, кто даст тебе это счастье. Но если ты всё же сможешь принять меня, я больше никогда не выпущу твою руку.
Вечером У Манман вернулась на виллу в Баньшане. После всего, что произошло, ей больше не следовало жить вместе с Лу Суем.
Она позвонила Лу Сую, чтобы предупредить его, и он не высказал никаких возражений.
У Манман долго в прострации смотрела на телефон, а затем включила и стала раз за разом прослушивать мелодию, которую специально записала для Лу Суя.
— Звонит Сяньлянькуань Сяньшэн, звонит господин с фетишем на пупки, звонит маменькин любимчик, звонит кандидат на свидание вслепую номер N, звонит властный президент, звонит господин, решивший вернуться к былой любви, звонит коварный мальчик, звонит дядя с ожирением печени, звонит мой самый любимый господин.
У Манман рыдала, не в силах сдержать всхлипы, думая о том, что Лу Суй ещё даже не слышал этого рингтона.
Как бы ей хотелось встретить Лу Суя в свои лучшие годы, как бы ей хотелось всю жизнь любить только его одного. Она жаждала этого настолько сильно, что готова была похоронить всё своё прошлое с Чэн Юэ.
Но в жизни нет сослагательного наклонения, и возможности начать всё сначала не будет. Она уже отдала все свои силы любви к Чэн Юэ и больше не могла предложить Лу Сую безупречное чувство.
Возможно, Лу Сую это и не важно, возможно, он просто хочет, чтобы она была рядом.
Но, как и сказал Чэн Юэ, что будет потом? Что будет в будущем, когда Лу Суй больше не сможет этим довольствоваться, когда она не сможет дать ему ту любовь, в которой он нуждается, и когда они начнут причинять друг другу боль?
Из-за своего болезненного стремления к совершенству У Манман предпочитала закончить эти отношения на самом пике, чем позволить им превратиться в роскошное одеяние, кишащее вшами.
И тем более она не хотела, чтобы Лу Суй видел её безобразное состояние во время приступов тревожного расстройства.
Красавицы с древних времён больше всего боятся увидеть свою седину.
Однако У Манман не осознавала, что сейчас она стоит на том же месте, где когда-то стоял Чэн Юэ. Она эгоистично исходила из собственных соображений, но под предлогом заботы о другом человеке самолично решала, что ему нужно, игнорируя его истинные потребности.
Как же судьба любит насмехаться над людьми: в этом круговороте жертва сама заняла место мучителя.
— Манман, Лу-сяньшэн прислал платье, которое ты наденешь завтра вечером. Выходи посмотри, оно просто божественно, — Лю Лэвэй постучала в дверь спальни У Манман.
У Манман убрала телефон, умылась в ванной и только после этого вышла.
Вечернее платье было невероятно летящим и казалось смутно знакомым. Немного подумав, У Манман поняла, что оно наполовину повторяет облик одного из персонажей игры, в которую она играла.
В этом году темой рождественского банкета в поместье Лу был косплей — весьма современно.
Конечно, все приглашённые были людьми уважаемыми и не стали бы надевать игровые костюмы, как тринадцатилетние девчонки, так что это стало проверкой мастерства дизайнеров.
Нужно было выдержать стиль, сохранив при этом роскошь и высокий статус.
У Манман долго прижималась лицом к ткани вечернего платья.
— Что с тобой? Что-то случилось? — спросила Лю Лэвэй. Хотя У Манман большую часть времени не жила дома, Лю-тайтай уже давно набралась опыта в светских кругах и не могла не заметить подавленности дочери.
У Манман через силу улыбнулась:
— Лю-тайтай, если в этот раз мы с Лу-сяньшэном снова расстанемся, ты меня не придушишь?
Лю Лэвэй долго и молча смотрела на неё:
— Честно говоря, я вообще не надеялась, что у вас что-то получится.
У Манман моргнула, не зная, то ли ей облегчённо вздохнуть, то ли возмутиться до глубины души.
Лю Лэвэй похлопала её по плечу:
— Ладно, хватит вздыхать. Когда пройдёшь через это, я подберу тебе новых женихов. Только на этот раз не смей привередничать, тебе уже скоро тридцать, понимаешь? Почти тридцать!
У Манман почувствовала, будто получила критический урон в десять тысяч очков.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
