Лу Суй бредил в жару. У Манман помогла ему лечь на кровать. Она нигде не могла найти аптечку и принялась беспорядочно тыкать в кнопки пульта управления, пока, как ни странно, не отыскала её с помощью робота C-3PO.
У Манман поднесла ушной термометр к уху Лу Суя — тридцать девять градусов. Если жар не спадёт, он, чего доброго, дурачком станет.
Она отыскала в аптечке жаропонижающее, налила воды и дала Лу Сую выпить лекарство.
Стоило ей поставить стакан, как Лу Суй внезапно схватил её за руку и потянул на кровать. Прежде чем она успела среагировать, он прижал её к матрасу своим телом.
— У тебя живот такой холодный, — произнёс Лу Суй.
У Манман с трудом приподнялась на локтях и посмотрела на Лу Суя. Взгляд его был ясным, совсем не похожим на бред больного. Сердце у неё ёкнуло раз, другой, но она тихо ответила:
— Это всё из-за холода в матке.
Лу Суй словно распробовал на вкус слова «холод в матке», снова наклонился и задрал край её футболки.
У Манман перехватила его руку. «Болен до такой степени, а всё туда же. У него вообще хоть поднимется?»
— Дай мне! — приказал Лу Суй.
«Дать бы тебе по…» — У Манман разозлилась, но ругаться не стала. Сейчас крики лишь спугнули бы зверя. Она незаметно подогнула ногу, целясь прямо в уязвимое место мужчины.
Однако в следующую секунду её ногу с силой прижали обратно. Она отчаянно забилась, но Лу Суй одной рукой перехватил оба её запястья и заломил их над головой.
Мужчина от природы сильнее женщины, к тому же У Манман была уверена, что Лу Суй тренировался: под кожей перекатывались литые мышцы, которые невозможно было даже ущипнуть.
— Не сопротивляйся, — голос Лу Суя звучал глухо и хрипло, но в нём слышался отчётливый приказ.
Слышали когда-нибудь сказку о господине Дунго и волке?
Сейчас происходило именно это. У Манман мысленно ругала себя за глупость: надо же было додуматься — спасать лихорадочного волка.
У Манман постаралась сохранять спокойствие и сказала:
— Лу-сяньшэн, ты с ума сошёл от жара. Изнасилование — это тяжкое преступление.
В одно мгновение она даже успела распланировать своё будущее: сначала заявить в полицию, потом снять побои, затем предстать перед судом у всех на виду, где адвокат защиты загонит её в тупик вопросами и обвинит в том, что она сама соблазнила Лу Суя.
— Лу-сяньшэн, успокойся. Неужели ты не найдёшь себе другую женщину? Пожалуйста, отпусти меня, и я сделаю вид, будто ничего не произошло.
У Манман намеренно не использовала слово «умоляю» — это могло лишь раззадорить его.
Полное отчаяние.
У Манман понимала, что сейчас ей следовало бы вести себя как непорочная дева: яростно сопротивляться, расцарапать ему лицо в кровь, получить в ответ пару пощёчин, от которых искры посыплются из глаз, а затем всё равно подчиниться силе.
Но на самом деле бурное сопротивление сейчас было бы далеко не самым мудрым решением.
Это только подогрело бы его азарт.
У Манман безучастно смотрела в потолок, вспоминая известную интернет-цитату: «Если не можешь сопротивляться — ляг и получай удовольствие».
Хоть в этом помешанном на внешности мире и считается, что если тебя принуждает сказочно красивый и невероятно богатый мужчина, то это не насилие, а по канонам любовных романов она в конце концов должна в него влюбиться…
…но в эту минуту У Манман всей душой хотела лишь одного: пырнуть навалившегося на неё мужчину ножом.
Однако ожидаемой грубости и боли не последовало.
Она почувствовала на животе прикосновение, будто щенок лизнул кожу. Тёплый и влажный кончик языка то и дело проходился по бриллианту в пирсинге пупка.
Снова и снова.
Словно там было намазано свежими сливками, от которых невозможно оторваться.
Время шло, но Лу Суй не предпринимал дальнейших действий, лишь с какой-то нежностью ласкал это крошечное углубление.
«Когда-то это было каналом связи, но ведь он закрылся ещё в первую неделю после моего рождения, верно?»
У Манман боялась даже пошевелиться. Больше всего пугало, что ей попался насильник-извращенец.
«Раз он так любит мой пупок, может, он решит проткнуть мне живот ножом и выпустить кишки?»
У Манман вздрогнула.
Затем воцарилась полная тишина.
Внизу живота она ощущала тяжёлое давление.
Что происходит?
У Манман слегка приподнялась.
— Лу-сяньшэн?
— Не шуми, раскудахталась, — Лу Суй, чья голова покоилась на её животе, повернулся на другой бок и продолжил спать.
У Манман чувствовала, что задыхается, голова Лу Суя была по-настоящему тяжёлой.
Она осторожно попыталась его столкнуть.
Лу Суй нахмурился:
— Я болен. А ты прохладная.
Он что, использует её как живую грелку со льдом?
Потолок над головой на самом деле был из прозрачного стекла. Мимо то и дело проплывали рыбы, с любопытством кружась рядом.
У У Манман сильно разболелся живот, она только и мечтала, чтобы Лу Суй поскорее окончательно провалился в беспамятство.
Поэтому она подняла руку и нежно погладила его по волосам:
— Милый крошка, засыпай, баиньки-баю, поскорее вырастай.
— Милый крошка, засыпай, съешь душистый каравай…
Хоть это и была на ходу придуманная колыбельная, но благодаря сладкому и нежному голосу У Манман морщинка между бровями Лу Суя наконец разгладилась.
— Лу-сяньшэн?
Нет ответа.
У Манман позвала снова:
— Сыночек мой хороший?
Опять никакой реакции.
Точно крепко заснул.
У Манман осторожно приподняла голову Лу Суя. К счастью, она была гибкой и ловкой, поэтому ей удалось бесшумно выскользнуть из-под него, освободив свой втянутый живот.
Она села на край кровати, мучительно растирая онемевший живот.
Злость внутри требовала выхода. Не удержавшись, она склонилась над лицом Лу Суя и прошептала:
— Хороший мой сыночек, милый крошка, мамин послушный мальчик.
— Мва! — У Манман послала ему воздушный поцелуй.
Затем она похлопала Лу Суя по щекам и, сжав их ладонями, заставила его губы сложиться в свиной пятачок:
— И впрямь, примерный сыночек.
В безмолвном пространстве бесчисленные глаза объективов чётко зафиксировали эту сцену.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
