У Манман была в ярости от того, что Лу Суй обошёлся с ней как с уличной девкой. Ей оставалось лишь иронизировать над собой, но на лице её по-прежнему сияла улыбка. Она слегка наклонилась к нему:
— Однако я не слишком-то забочусь о личной гигиене, пупок никогда не мою, когда принимаю ванну. Не знаю, Лу-сяньшэн, каково вам было облизывать его вчера вечером?
Стоило ей договорить, как Лу Суй тут же нахмурился. У Манман ликовала в душе: так тебе и надо, паршивец, будешь знать, как облизывать кого попало!
Но самообладание у Лу Суя было отменным. Даже после таких слов он не выказал гнева, лишь слабая улыбка исчезла с его губ.
У Манман почувствовала себя так, словно била кулаком по вате. Она поняла, что в таких словесных перепалках мало толку — взрослые же люди, а ведут себя как дети. В конце концов, упущенную выгоду уже не вернуть.
К тому же, когда толкаешься в автобусе или метро, частенько случается, что какой-нибудь дедушка или бабушка случайно заденет тебя локтем в грудь. Если разобраться, в этом нет ничего такого.
К тому же статус Лу Суя внушал опасения.
Решив вовремя остановиться, У Манман снова выпрямилась и слегка откинулась назад.
— Я уже извинился за свою дерзость, теперь мы можем обсудить то, как ты воспользовалась мной? — Лу Суй тоже сменил позу, в миг превратившись из обидчика в жертву.
По его ленивой и высокомерной осанке легко читалось, что он занял позицию морального превосходства.
У Манман тут же вспомнила, как сдавила ему лицо, превратив его в свиной пятачок. Ей отчаянно хотелось рассмеяться, но она не смела показать этого и лишь прикинулась дурочкой с отсутствующим видом.
Лу Суй нажал кнопку на пульте, и на стене появилось видео вчерашней записи с камер наблюдения.
Качество изображения было безупречным, а звук — чистым, как на студийной записи. Голос У Манман, напевавший: «Баю-бай, деточка, засыпай, поскорее вырастай», — разлился по малой гостиной.
Лу Суй прокомментировал:
— С таким музыкальным слухом тебе лучше петь поменьше.
Никто не совершенен. У Манман была стройной и красавицей, а когда говорила серьёзно, в её голосе слышались те же природные нежные и вкрадчивые нотки, что и у Чжилин-цзецзе. Но вот со слухом и впрямь была беда, из-за чего она обожала захватывать микрофон в караоке.
Без практики ведь не исправишься, верно?
Сейчас Лу Суй больно наступил ей на любимую мозоль, но У Манман не смела и пикнуть.
Лу Суй перемотал видео, и в тишине прозвучала фраза: «Послушный сынок своей нян». У Манман сжалась, мечтая стать невидимкой.
Лу Суй с усмешкой произнёс:
— И откуда только у моего старика на том свете взялись силы найти мне такую сяо-нян?
Дядя Лу пользовался невероятным успехом у девушек и молодых дам, и не в последнюю очередь потому, что его родители давно умерли. Никакая богатая дама не швырнёт тебе чек с требованием оставить её сына в покое.
У Манман оставалось только глупо хихикать, изображая непонимание.
Лицо Лу Суя внезапно изменилось, оно потемнело, а голос стал ледяным:
— За всю мою жизнь никто ещё не смел так беспардонно насмехаться надо мной.
Казалось, У Манман снова ступила на его минное поле.
Никогда не знаешь, где у человека скрыта старая рана. Вот и У Манман когда-то не знала, что для Лу Суя таким больным местом станет тот выкидыш Дун Кэкэ.
Но не слишком ли много этих ран у «богатого дядюшки»?
У Манман опустила голову:
— Прости, я просто пошутила.
— Похоже, госпожа У очень любит шутить в любое время и в любом месте, не разбирая ситуации? — съязвил Лу Суй. — Видимо, прошлый урок был недостаточно наглядным?
Как это — недостаточно? Но У Манман чувствовала, что сейчас случай иной и на статью об ущербе репутации не тянет. Всё происходило не в общественном месте, и если Лу Суй сам не выложит видео в сеть, то её это не касается — не она же распространитель.
Подумав об этом, У Манман невольно приподняла веки:
— Ты что, снова пришлёшь мне адвокатское уведомление?
— У меня есть методы поэффективнее адвокатских писем, — прямо заявил Лу Суй, с невозмутимым видом глядя на неё.
Это стало последней каплей, и У Манман вспыхнула.
Она сердито вскочила:
— Подумаешь, в шутку назвала тебя послушным сыном, ну и что в этом такого? А ты сразу давишь своим положением. В крайнем случае, я назову тебя де, и мы будем в расчёте, идёт?
— А то могу и дедушкой назвать, если хочешь?
Она уже вовсю пустила в ход свою тактику абсолютного бесстыдства.
Для такой «актрисы», как У Манман, подобные вещи ничего не стоили. Даже если на душе было паршиво, стоило потом подойти к собаке и обозвать её «нян», как сразу становилось легче.
Своего У-лаобаня она обычно звала де, а что касается госпожи Лю, то к той чаще всего обращалась просто «госпожа Лю», так что их это не задевало.
Видя, что Лу Суй невозмутим, У Манман решила поставить его перед фактом.
С наполнившимися слезами глазами она плюхнулась на подлокотник кресла рядом с ним:
— Де, я была не права, простите дочку на этот раз, хорошо?
Лу Суй негромко рассмеялся:
— Послушная дочка… Впервые вижу такую наглую особу.
«Раз засмеялся — значит, порядок».
Быть взрослым и вправду непросто: слишком много опасений, слишком много забот, уже не получается жить как хочется. Дерево, что укрывало тебя от ветра и дождя в детстве, теперь само нуждается в твоей заботе.
В таких обстоятельствах, если не умеешь утешать себя и развлекаться, можно просто сойти с ума.
У Манман сказала:
— Ты — дядя Цинцин, одного поколения с моим де, так что я не в обиде.
В этой похвале крылась скрытая насмешка — кто же не поймёт, что она попрекает его возрастом.
На губах Лу Суя появилась холодная усмешка, весьма красноречивая.
У Манман поспешно добавила:
— Но ты следишь за собой гораздо лучше, чем мой де.
За окном послышался рокот вертолёта, и У Манман с облегчением вздохнула. Язык у неё был длинный, и она вечно наживала себе неприятности.
— Можешь идти, — бросил Лу Суй.
У Манман забрала свои вещи из комнаты. Лу Суй проводил её до двери и, словно внезапно вспомнив, сказал:
— Ах да, тот чек Лу Линь просила передать тебе и доктору Сяо.
Значит, это не компенсация?
— Я не из тех дураков, у которых денег куры не клюют, — отрезал Лу Суй.
— Так ты, выходит, и не думал искренне извиняться? — осенило У Манман.
Лу Суй промолчал, плотно сжав губы, но в его глазах плясали смешинки. Было очевидно, что он не верит, будто у У Манман нет на него видов.
— Ты даже была беременна моим ребёнком, какие тут могут быть недоразумения? — возразил он.
«Сама себе яму выкопала».
Когда У Манман спускалась, Лу Суй, стоя на крыльце, наклонился к ней и произнёс:
— Если не хочешь, чтобы мужчина тебя неправильно понял, не входи в следующий раз в чужую комнату.
У Манман закусила губу, сдерживая ярость.
— И ещё: тебе лучше сменить своего психотерапевта. А то боюсь, ты так войдёшь в роль, что в следующий раз начнёшь изображать мою нян и кормить меня грудью.
У Манман поперхнулась собственной слюной и закашлялась до слёз.
(Исправление опечаток)
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
