Чэнь Хунчжу передала с помощью звукопередачи: — Берегись, здесь…
Слово «обман» еще не сорвалось с ее губ, а Сун Цяньцзи уже начал действовать.
Он шагнул вперед, поначалу не слишком быстро.
Почти одновременно из водного павильона вылетели более десяти теней.
Они и вправду не использовали магические инструменты, но кто-то сжимал кулаки, а кто-то бил ладонями; их атаки были быстрыми, но слаженными, а построение — плотным и непроницаемым. То был метод секты Даянь, применяемый для укрощения свирепых духовных зверей.
— Сун-шисюн! — Мэн Хэцзэ, охваченный гневом и тревогой, собирался броситься на помощь.
Сун Цяньцзи оглянулся на него; его суровый взгляд безмолвно велел остановиться.
Сун Цяньцзи проскользнул сквозь ряды противников, взмахивая рукавами, словно пробираясь сквозь цветы и касаясь ветвей ивы.
Однако кулаки попадали по ладоням своих же, шисюн сталкивался с шиди. Послышались непрерывные крики, всё смешалось в кучу.
— Что за нечистую технику он использует?
Люди из секты Даянь были в ужасе.
Сун Цяньцзи продолжал идти вперед.
Его шаги были твердыми, а в каждом движении чувствовалась мощная аура, способная противостоять десяти тысячам воинов.
Видя, как он приближается шаг за шагом, люди из секты Даянь почуяли неладное и поспешно отступили, пытаясь защитить Фэн Цзыи.
Внезапно Сун Цяньцзи ускорился, превратившись в призрачную тень.
Если движения Мэн Хэцзэ были быстры, словно шквальный ветер, то Сун Цяньцзи походил на клочок тумана, тающий в воздухе.
У Фэн Цзыи лишь рябило в глазах; туман подплыл ближе, и этот человек оказался совсем рядом.
Она перепугалась и инстинктивно выхватила фиолетовую ленту для защиты. Подняв глаза, она встретилась с его взглядом, и неведомая сила потрясла ее душу. Казалось, она стоит перед могущественным мастером уровня ее отца или учителя; ее божественное сознание было подавлено, она не смела шевельнуться, да и не смогла бы уклониться.
Ей оставалось лишь беспомощно смотреть, как он высоко заносит ладонь, собираясь отвесить ей звонкую пощечину.
Как он смеет?!
Находившиеся в павильоне от испуга забыли, как дышать; Чэнь Хунчжу хлестнула плетью, пытаясь перехватить его руку, но все же опоздала на мгновение.
Разгневанная до предела, Фэн Цзыи почувствовала, как в глазах потемнело, а мир вокруг закружился.
Какая польза будет в том, чтобы позже отрубить ему руки или подвергнуть казни линчи1, если сегодня она претерпит такой позор на глазах у всех?
Она закрыла глаза, и по ее щекам невольно покатились две слезы.
Некоторые женщины-культиваторы, не в силах на это смотреть, тоже зажмурились.
Под аккомпанемент испуганных возгласов, яростных криков и воплей рука Сун Цяньцзи опустилась!
Опустилась совсем легко.
Фэн Цзыи открыла глаза и с удивлением обнаружила, что совершенно не пострадала, и оцепенело коснулась своего лица.
Тот человек уже отступил назад.
Если между ними и был какой-то контакт, то лишь прикосновение его рукава к ее щеке, оставившее слабый аромат глицинии.
— Что это за сорт, как его выращивать? В нем столько жизненной силы, и цветет так пышно.
В пальцах Сун Цяньцзи появилась ветка яшмового цветка; в сиянии разложенных на столе сокровищ он внимательно рассматривал ее.
Лепестки были белоснежными и прозрачными, словно снег. Цветок явно не принадлежал к духовным растениям, но обладал особой одухотворенностью, что заставило Сун Цяньцзи искренне изумиться.
Опомнившись, толпа тут же бросилась вперед, кольцом окружая Фэн Цзыи.
Они еще не пришли в себя, в ушах стоял гул, и слов того человека было не разобрать; они видели лишь, как он улыбается, держа в руках цветок.
На лице Фэн Цзыи еще не высохли слезы, она тяжело дышала, а ее щеки пылали румянцем — то ли от стыда и гнева, то ли от ненависти.
Она обладала высоким статусом, и если о ней не ходило такой дурной славы, как о Чэнь Хунчжу, то лишь потому, что семья и секта хорошо ее оберегали.
Чэнь Хунчжу всегда была одиночкой, тогда как Фэн Цзыи окружала толпа прислужников, которых она бранила или наказывала при малейшем недовольстве.
Окружавшие ее шисюны и шиди не смели коснуться ее и пальцем, а сегодня какой-то юный ученик внешнего круга сорвал цветок с ее виска.
— Дерзость! — выкрикнула Фэн Цзыи.
— Мы договорились заранее, мне нужно именно это, — с улыбкой ответил Сун Цяньцзи.
Поднялся шум.
Он что, безумен?
- Линчи (千刀万剐, qiān dāo wàn guǎ) — «смерть от тысячи порезов», особо мучительный вид казни в императорском Китае. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
