— Негодник! Тратишь талант впустую, губишь время. Вместо того чтобы в свои лучшие годы совершенствоваться дома, писать талисманы да упражняться в каллиграфии, ты целыми днями только и знаешь, что увиваться за женщинами и навлекать на себя неприятности!
Однако голос его не звучал по-настоящему сердито — скорее это был упрёк собственному отпрыску. Наставник-юаньчжан подумал, что это большая редкость: сколько учеников в академии выстроились бы в очередь, лишь бы услышать его брань, да всё без толку.
Сяо Чжо подумал: «На словах вы его браните, а в душе, может, видите в нём себя в молодости».
Мальчишка на самом деле не понимал, что значит «глубина чувств».
Раньше наставник-юаньчжан слышал смешки над теми, кто из кожи вон лез в поисках удачного случая:
— Неужели они впрямь полагают, будто написать несколько слащавых стишков, нарисовать пару портретов красавиц и обхаживать женщин-культиваторов — это и есть глубина чувств? Притворство, попытка нарисовать тигра, в итоге которой получается собака1, — боюсь, это лишь вызовет недовольство сяньшэн.
Он также спрашивал об этом Святого Каллиграфа, и тот ответил:
— Глубина чувств — это не легкомыслие и не нерешительность. Нужно обладать достаточно полными, бьющими через край чувствами к этому миру, чтобы они переполняли душу, стекали с кончика кисти и изливались на бумагу — только тогда иероглифы станут живыми. Если в них есть плоть и кровь, не нужно делать каждый штрих безупречным и уж тем более не стоит вкладывать силу в каждый знак.
— Сколько чувств таится в сердце, истинны они или ложны — сказанные слова могут обмануть других, но кисть на бумаге себя обмануть не даст!
Наставник-юаньчжан произнёс:
— Похоже, вы им весьма довольны.
Святой Каллиграф покачал головой:
— Рановато. За Вэй Пином я наблюдал целый год, и судить о другом человеке по трём дням нельзя. Я намерен испытать его ещё раз.
— Вы хотите посмотреть, как он проявит себя в каллиграфии и живописи?
— Нет, этот талисман я уже видел. Я хочу увидеть то, чего не разглядеть на бумаге. Только то, что я сам дам ему, станет его достоянием; если же он попытается забрать это силой, значит, нет у него к тому предопределённой связи!
Затем Святой Каллиграф произнёс несколько фраз. Это была проверка, хитроумный план, причём план многослойный. Когда он закончил, на лицах присутствующих невольно отразилось смятение. Разве может какой-либо практик, восходящий по пути бессмертных, устоять перед подобным искушением? Тот человек — всего лишь юноша, а не святой мудрец.
С другой стороны, разве мало они видели за эти годы уловок, на которые пускались великие кланы, устраивая ловушки и разыгрывая спектакли, чтобы расчистить путь своим отпрыскам?
Истинное сердце не боится пламени, и кем является Сун Цяньцзи — ржавым железом или чистым золотом, — станет ясно после первой же пробы.
Сяо Чжо согласно кивнул, а про себя подумал: «Вы и впрямь мастер рыбалки на берегу Чернильного пруда! Пусть в пруду и вовсе нет рыбы, вы всё равно заправский рыболов!»
Святой Каллиграф, словно угадав их мысли, усмехнулся:
— Я видел слишком много тех, кто охотится за славой и притворяется благородным. Поневоле станешь подозрительным. Ступайте. В швейной лавке подготовьте всё необходимое. Хуа Чжангуй из лавки благовоний, займитесь своим привычным делом. Остальные — будьте готовы помочь в любой момент!
— Слушаемся!
Раздав указания, Святой Каллиграф встал и принялся мерить комнату шагами. Он распахнул окно, вглядываясь в горный пейзаж. Повсюду в секте Хуавэй кипела жизнь, всё дышало весной, и лишь на задней горе по-прежнему царило уединение.
— Тот Ци Гуй пришёл? — спросил Святой Каллиграф.
— Говорят, вчера вечером он прибыл на заднюю гору, люди из обители Цзыюнь не стали поднимать шума. Кроме нас и главы секты Хуавэй, об этом никто не знает, — ответил наставник-юаньчжан.
Святой Каллиграф фыркнул.
— Он притащился следом только для того, чтобы поживиться на готовом! Старый бесстыдник!
В башне никто не отозвался, у всех присутствующих был сложный вид.
— Этого человека первым нашёл я, и если он снова посмеет соперничать со мной… — Святой Каллиграф вспомнил прошлогодние события, связанные с Вэй Пином, и холодно добавил: — Я вылью весь Чернильный пруд на его шахматную доску.
- Пытаясь нарисовать тигра, изобразить собаку (画虎不成反类犬, huà hǔ bù chéng fǎn lèi quǎn) — китайское образное выражение, означающее неудачную попытку подражания, в результате которой получается нечто нелепое. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
