Внезапно кто-то указал в сторону:
— Не обязательно, посмотрите вон туда. Этот парень с самого начала выступления не знал поражений.
— Кто он такой? — полюбопытствовала толпа.
— Из одной маленькой, почти исчезнувшей секты, и упоминания не стоит. Говорят, он подал заявку на участие только потому, что позарился на призы Собрания Дэнвэнь.
Другой человек с пренебрежением добавил:
— У этого мальчишки нечестный стиль игры, он вцепляется мертвой хваткой, словно какой-то уличный пройдоха. Если проиграть такому человеку, куда Чжао Линь и Яо Ань деут свои лица?
— Ха, вы, отпрыски великих кланов, в обычные дни пользуетесь всеми ресурсами и преимуществами, да еще и смеетесь над маленькими сектами, мол, там никого нет. А стоит кому-то действительно пробиться, так вы сразу ворчите, что у него жажда славы и выгоды на лице написана, и манеры, видите ли, недостаточно изящны. — На этот раз заговорил человек в обычных одеждах с негодованием во взоре. — Ты говоришь, что у него стиль нечестный, но неужели ты сам сможешь его обыграть?
Предыдущий оратор покраснел и в ярости воскликнул:
— И что с того, что я не могу его обыграть, ты-то сможешь обыграть меня?
Из-за одного участника на трибунах для зрителей разразился яростный спор.
Люди разделились на два лагеря и едва не перешли к драке, так что ученикам Зала дисциплины пришлось наводить порядок.
Облака и туман плыли над горной вершиной.
В беседке находились двое: старый мастер и юная спутница.
Старый мастер в черных одеждах, с изможденным болезненным лицом, неподвижно сидел в инвалидном кресле.
Стоявшая позади него сяогунян была одета в платье цвета гусиного пуха и выглядела очень оживленной.
Если не бояться плывущих облаков, застилающих взор1, то с этого места так же можно было обозревать долину.
Однако из долины их не было видно.
— Учитель, посмотрите на того человека, он играет довольно неплохо, — с улыбкой сказала сяогунян.
Ци Гуй сидел с полуприкрытыми глазами, словно собираясь уснуть, но внезапно сосредоточился, бросил взгляд и, когда его глаза вспыхнули энергией, разразился ругательствами:
— Вэй Пин сам еще недоучка, а смеет сбивать с пути чужих учеников, обучая их игре! Этот мерзавец! Мерзавец!
Сяогунян вздрогнула:
— Вы хотите сказать, что его обучил Вэй Пин?
Ци Гуй холодно усмехнулся:
— Посмотри внимательнее.
Сяогунян сосредоточенно всмотрелась, и ей показалось, будто она стоит в центре шахматной доски, где черные и белые камни меняются в бесконечных сочетаниях. На мгновение она была заворожена, и на ее щеках проступил румянец:
— …Действительно, Вэй Пин.
На площади главного пика только что закончилась жеребьевка шестого раунда боевых испытаний.
Списки поединков еще не были оглашены, ставки не принимались, и толпа зрителей разбрелась кто куда.
Красивая женщина-культиватор с мягкими манерами в сопровождении более чем десяти человек пробиралась сквозь толпу, раздавая искусно расписанные цветные листки.
Окружающие решили, что кто-то раздает квитанции для ставок, и, протянув руки, брали их, после чего опускали взгляд и читали:
«Вам не наскучил однообразный стиль боя на помосте, от которого так и тянет в сон?»
«Кажется ли вам жизнь в самосовершенствовании унылой и скучной?»
«Дин-365 Мэн Хэцзэ подарит вам совершенно иной опыт показательного боя!»
А?
Хотя люди и пребывали в недоумении, нельзя было не признать, что этот листок цветной бумаги пробудил у всех интерес.
- Не бояться плывущих облаков, застилающих взор (不畏浮云遮望眼, bù wèi fú yún zhē wàng yǎn) — строка из стихотворения Ван Аньши, означающая способность видеть истинную суть вещей, не отвлекаясь на мимолетные помехи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
