— Брат Сун, вы истинный чудотворец! — Цзи Чэнь крепко сжал его руку, но, осознав свою дерзость, поспешно отпустил. Он передал мысленно: — Второй пёс Ли и впрямь может победить!
— Нет, — Сун Цяньцзи улыбнулся. — Теперь давай представим, что ты — Яо Ань.
По мере того как менялась ситуация на доске, атмосфера на смотровой площадке становилась всё более тяжёлой, то и дело слышались резкие вдохи.
Второй пёс Ли словно преобразился: его белые камни теснили противника шаг за шагом, и каждый ход разил наповал, пуская кровь.
Спустя время, за которое выпивают чашку чая, Яо Ань, сплюнув кровь, потерял сознание. Лекари подхватили его и стали давать лекарство. Второй пёс Ли спрыгнул с огромного валуна и небрежно удалился.
Люди из обители Цзыюнь вскрикнули и в панике бросились со смотровой площадки:
— Яо Ань-шисюн!
Взгляд Цзи Чэня был затуманен.
На реальной шахматной доске Второй пёс Ли обыграл Яо Аня. В воображаемой же партии, под его собственным руководством и при наставлении Сун Цяньцзи, он сам, играя чёрными камнями Яо Аня, победил Второго пса Ли.
Разве это не означало, что Сун Цяньцзи гарантированно одолел бы их обоих?
Цзи Чэнь замер с открытым ртом, охваченный волнением и шоком:
— Брат Сун, обладая подобным мастерством, почему вы не записались на состязание по игре в ци?
— Это лишь малый путь. Порой мне просто лень считать.
— Брат Сун, почему же вы научили меня?!
Сун Цяньцзи ответил:
— Просто делать было нечего.
Как в Новый год бьют детей… нет, под палящим солнцем учат детей — когда заняться нечем, и это сойдёт.
Цзи Чэнь лишился дара речи, в горле у него встал ком.
Сун Цяньцзи взглянул вдаль на небо:
— Я пойду взгляну на состязание по игре на цине, а ты можешь остаться здесь. Пока рука ещё «чувствует» игру, сыграй-ка ещё пару партий.
Закат плавил золото, горы окутала вечерняя заря. Эта партия оказалась слишком затяжной и нудной.
— Свидимся, если будет на то судьба, — Сун Цяньцзи развернулся.
Цзи Чэнь инстинктивно протянул руку, чтобы удержать его:
— Погодите!
Край рукава проскользнул сквозь его пальцы.
Ученики обители Цзыюнь толпами сбегали по каменным ступеням, и силуэт Сун Цяньцзи скрылся в людском море, не оставив и следа.
Цзи Чэнь замер на месте, и чем больше он думал, тем сильнее им овладевало отчаяние. Он-то полагал, что встретил друга под стать себе, из тех, кто «собирается в одну стаю». Думал, они стоят друг друга, словно «полцзиня и восемь лянов»1.
Стоило Сун Цяньцзи сказать: «В жизни главное — участие», как он тут же отвечал: «Чем больше стараешься, тем хуже выходит». Двое никчёмных людей, не презирающих друг друга, — это был редкий и ценный опыт. К тому же, он был богаче Сун Цяньцзи и мог помочь ему…
Шахматная доска на камне опустела, следующие игроки приготовились занять места.
Внезапно поднялась пыль, и в долину, грозно наступая, ворвалось более тридцати человек.
Собравшиеся на смотровой площадке не понимали, что происходит, и по толпе поползли пересуды.
Цзи Чэнь был человеком бывалым, поэтому, присмотревшись, он узнал десять управляющих секты Хуавэй, десять экзаменаторов состязания по каллиграфии и живописи, а также ещё нескольких незнакомцев — вероятно, мастеров из академии Цинъя, поскольку замыкал шествие сам глава академии.
Сердце Цзи Чэня ушло в пятки, он был готов броситься наутёк. Неужели мои свитки с каракулями действительно попали на глаза Святому Каллиграфу? Неужели старый мастер разгневался и приказал вам лично схватить меня?
Вдруг послышался чей-то голос:
— Здесь ли Цзи Чэнь из рода Цзи округа Байфэн?
Лицо Цзи Чэня исказилось отчаянием. Брат Сун, вы ушли слишком рано, почему мне приходится нести это бремя в одиночку?
Управляющие секты Хуавэй первыми взбежали на смотровую площадку.
— Мы вас обыскались! Цзи-сяо-сяньцзюнь, поздравляем, поздравляем!
Цзи Чэнь пребывал в полном недоумении:
— С чем же поздравляете?
Тот самый управляющий, что следил за экзаменом, с расплывшейся на лице улыбкой громко объявил:
— Ваши работы на состязании по каллиграфии и живописи были лично выбраны Святым Каллиграфом как лучшие! Вы стали первым чемпионом нынешнего Собрания Дэнвэнь, скорее пойдёмте с нами на праздничный пир!
Люди на площадке прониклись к нему глубоким почтением. Они и подумать не могли, что этот профан, ничего не смыслящий в игре ци и выглядящий как бездельник, окажется победителем в каллиграфии. Если бы они знали это раньше, то ни за что не стали бы на него коситься.
Кто-то первым начал аплодировать, и волна поздравлений, одна за другой, захлестнула Цзи Чэня.
— А ведь раньше поговаривали, что старший молодой господин рода Цзи из округа Байфэн — никчёмный человек, и куда слабее родичей из боковых ветвей. Оказывается, это всё ложные слухи!
- Полцзиня и восемь лянов (半斤八两, bàn jīn bā liǎng) — китайская идиома, означающая, что два объекта стоят друг друга, так как в старой системе мер полцзиня равнялись восьми лянам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
