Он бросил взгляд на бамбуковый терем, где находилась Мяо Янь, затем посмотрел на беседку посреди глубокого омута и вполголоса предупредил:
— Тот человек из секты Сяньинь здесь, ни в коем случае нельзя вести себя дерзко перед ним!
Посторонние знали лишь о том, что Святой каллиграф прибыл на изящное собрание Дэнвэнь, но не ведали, что Ци Гуй и Цинь-сянь тоже здесь.
На это великое собрание прибыли трое из четырёх сильнейших мастеров современности, из-за чего даосский мастер Сююнь и верхушка секты Хуа Вэй пребывали в крайнем беспокойстве.
Если бы они трое встретились и не сошлись в словах, устроив переполох в секте Хуа Вэй, что бы тогда сталось?
— Я знаю! — раздражённо ответила Чэнь Хунчжу. — Шисюн, о чём ты только думаешь? Пусть мне и не нравится Мяо Янь, но я бы не стала спешить сюда, чтобы навредить ей! Я пришла вовсе не ради неё!
— Тогда ради кого? — Юань Цинши заколебался. — Мэн Чжи-сяньцзы закончила играть мелодию, состязание на цитрах подходит к концу, осталась лишь Мяо Янь. Сегодняшний день очень важен для неё, ты не можешь…
Чэнь Хунчжу протянула руку и указала вдаль на берег омута:
— Кто сказал, что всё заканчивается?! Разве этот человек только что не вышел?
Юань Цинши растерялся:
— Ты знаешь этого человека?
До него донеслось имя Хэ Цинцин, но для него она была лишь безвестной никчёмностью, которую Цзые Вэньшу привёз в академию и о ком тут же забыл.
К тому же у Чэнь Хунчжу никогда не было друзей.
— Тебе не стоит об этом беспокоиться, — кивнула Чэнь Хунчжу.
Они, конечно же, были знакомы.
Вместе у ворот двора Суна они грелись под луной, дремали, ловили вечерний ветерок и ждали одного человека.
Кто же знал, что тот человек среди ночи спустится с горы и заложит собственный меч, чтобы выменять цитру «Зелёная рябь».
Чэнь Хунчжу просто хотела прийти и послушать, какую мелодию сможет издать эта цитра.
Юань Цинши вновь улыбнулся:
— Хорошо, пока ты не чинишь беспорядков, я, разумеется, не стану вмешиваться!
Чэнь Хунчжу посмотрела на тонкую фигуру у омута и подумала, что оказаться в очереди после Мэн Чжи и перед Мяо Янь — уже в такой ситуации, если ты просто осмелишься играть, это уже можно считать победой.
***
Хэ Цинцин заранее решила, что это её личная битва, и если тот человек не придёт, она всё равно приложит все силы.
Но когда она действительно вышла на середину, к тысячам людей, окружённая их холодными взглядами, у неё всё равно возникло чувство, будто она «обнажила меч, огляделась по сторонам и ощутила на сердце смятение»1.
— Хлоп, хлоп, хлоп.
Внезапно раздались звонкие аплодисменты, нарушившие тишину.
Согласно негласному правилу состязания на цитрах, когда на помост выходил каждый новый участник, слушатели должны были аплодировать, выражая благодарность предыдущему и приветствуя нынешнего.
Но исполнение Мэн Чжи-сяньцзы мелодии «Сто птиц чествуют феникса» было слишком великолепным, и люди долго не могли прийти в себя. Разве кто-то помнил, что нужно похлопать для Хэ Цинцин?
И вот, когда кто-то начал, со всех сторон омута Цинши раздались редкие хлопки, в которых всё ещё сквозило пренебрежение и нетерпение.
Хэ Цинцин резко обернулась.
Сквозь слой белого флёра и плотную толпу она увидела фигуру, стоявшую в самом конце.
— Он возвышался над остальными на целую голову, словно «журавль среди стаи кур», и мягко улыбался.
Он действительно пришёл.
Он даже аплодировал мне.
Словно «игла, усмиряющая моря», опустилась в самую глубь озера её сердца. Хэ Цинцин подняла голову и глубоко вздохнула.
Сгущались сумерки. Она села, скрестив ноги, на камне у берега омута и положила цитру на колени.
Внезапно она почувствовала, что в её жизни не было момента лучше, чем этот.
- «Обнажил меч, огляделся по сторонам и ощутил на сердце смятение» (拔剑四顾心茫然, bá jiàn sì gù xīn máng rán) — Строка из стихотворения Ли Бо, описывающая чувство потерянности перед лицом трудностей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
