Он корил себя за то, что не сдержался и наговорил лишнего.
Заслуги и проступки тысячелетий рассудят потомки. Даже если тебя неверно поняли или оболгали, следовало потерпеть — от этого кусок плоти не отвалится.
— Собрат по пути Дао, не опускайтесь до его уровня, — подхватил кто-то. — Он не совершенствуется в пути музыки, откуда ему знать теорию и чувства, скрытые в мелодии? Я хоть и сам не мастер звука, но ведаю, что такое благоговение и почтение. Сегодня мне открылись новые горизонты, и я понял, что значит «словно услышал небесную музыку, и слух на миг прояснился», что значит «эхо не умолкает, обвивая балки три дня»1 и «три месяца не знать вкуса мяса».
Сун Цяньцзи беспомощно улыбнулся и посмотрел в сторону пруда.
Сквозь плотную толпу он наконец увидел, как Хэ Цинцин была отозвана одним словом Цинь Цзясяня, и тогда он развернулся, чтобы уйти.
Зачем оставаться, чего еще ждать?
Среди практиков, пришедших на изысканное собрание Дэнвэнь и слушавших игру на цине у пруда, были и те, кто в прошлой жизни участвовал в облаве на него, и те, кого он убил сам.
Он уже не помнил их лиц.
И не желал тратить силы на то, чтобы вспомнить.
Сун Цяньцзи уходил в одиночестве. Радостный смех и шумные восхваления остались позади, постепенно затихая вдали.
Он шел один по горной тропе, сопровождаемый лишь сиянием ясной луны.
Ему вдруг захотелось выпить. Вернуться в свой маленький огород и в компании трав и деревьев забыться в хмельном сне.
— Брат Сун! — резкий окрик прервал мысли Сун Цяньцзи.
Навстречу ему бежал человек: — Я повсюду тебя ищу! Как же трудно мне было тебя найти!
— Цзи Чэнь? — удивился Сун Цяньцзи. — Зачем ты меня ищешь? Разве испытание по шахматам уже закончилось?
Он думал, что Цзи Чэнь все это время оставался в долине Фэнъянь, наблюдая за игрой и упражняясь сам.
Когда тот выбежал из тени деревьев и лунный свет озарил его лицо, Сун Цяньцзи увидел в его глазах глубокую тревогу и понял, что, возможно, что-то случилось.
— Что именно ты написал? Святой Каллиграфии лично провозгласил «Свиток с яйцом» победителем! — тяжело дыша, выпалил Цзи Чэнь. — Меня хотели затащить на праздничный пир, но я улучил момент и сбежал!
— Что? — Сун Цяньцзи был потрясен. — «Свиток с яйцом»?
— Ну, тот круг, который я нарисовал, и то яйцо, которое написал ты! Теперь это называют «Свитком с яйцом»!
— Не может быть… — пробормотал ошеломленный Сун Цяньцзи.
Вэй Чжэньюй не найден, а победителем в испытании каллиграфии и живописи стал мастер формаций?
О чем думал Святой Каллиграфии?
Оставил без внимания гения, чей текст остался на отвесной скале, проигнорировал бесчисленные искусные пейзажи и зачем-то выбрал яйцо.
Он что, решил, будто делает заказ в трактире — что вкуснее, то и выбирает?
— Моя победа — сплошная нелепица, я не заслужил этого звания, мне правда очень страшно! Ты говорил, что в жизни главное — участие, говорил, что смыслишь в этом лишь самую малость… Ты обманул меня, у-у-у!
Видя оцепенение Сун Цяньцзи, Цзи Чэнь растерялся еще больше и попросту разрыдался.
— Я тебя не обманывал! — у Сун Цяньцзи голова пошла кругом от этого плача.
Неужели никто не учил тебя, что семичифутовый муж проливает кровь, но не слезы?
Я сегодня не встретил Вэй Чжэньюя, да еще и на испытании по музыке меня в пух и прах разнесли.
Я и то не плачу, чего же ты рыдаешь?
— Не плачь больше, собрат по пути Дао Цзи. Никто не хотел, чтобы так вышло. В этом нет нашей вины!
- Эхо не умолкает, обвивая балки три дня (余音绕梁，三日不绝, yú yīn rào liáng, sān rì bù jué) — китайская идиома, описывающая необычайно прекрасную музыку или пение, которое оставляет в душе слушателя долгое послевкусие. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
