Но вот пьяница уже собирался заговорить, как вдруг замер, словно просчитал всю опасность этого хода.
Улыбка исчезла с его лица, он слегка приподнял брови, и во взгляде его промелькнуло некое величественное одиночество.
Внезапно он громко выкрикнул:
— Хорошо идешь! Верх восемь-шесть!
Голос его сотряс море облаков, и в горах зашумела листва.
Ли Ин вздрогнула, необъяснимо разволновавшись.
Подул весенний ветерок, распространяя аромат вина, и румянец на лице Сун Цяньцзи стал еще ярче.
В глазах старого мастера, прежде спокойных, подобно воде в древнем колодце1, начал разгораться пронзительный блеск.
Ли Ин слушала партию вслепую, расставляя камни в уме. Противники обменялись сотней ходов: то черные камни, подобно дракону, устремлялись ввысь за облака, то белые, словно река, неслись нескончаемым потоком.
От услышанного ее охватывал все больший трепет, и, не смея просчитывать дальше, она достала из мешочка для хранения тетрадь и кисть для малого устава, сосредоточенно записывая партию.
Все происходящее этой ночью казалось ей полным абсурдом: к ее учителю, пребывающему в унынии, ворвался пьяница, который, как оказалось, обладал выдающимся мастерством в игре.
Раньше учитель говорил, что за стойкое перенесение болезней и мучений обязательно придет награда. Неужели этот день настал?
На террасе для наблюдения за игрой внезапно раздались ликующие крики, сотрясающие небеса и землю.
Люди хлынули в долину, выкрикивая названия прославленных партий. Похоже, в финале испытания по игре в го исход поединка между вторым псом Ли и Чжао Линем уже определился. Победитель был назван.
Но кого это заботило здесь, в горной беседке под небесами?
Опьяненный весенним ветром, Сун Цяньцзи, пошатываясь, сделал два шага вперед и принялся разглядывать лицо старика.
Глаза старого мастера сияли ярким светом, подобно глубочайшему водовороту, готовому поглотить саму душу.
Его спина выпрямилась, став прямой, словно меч, и теперь он совсем не походил на того человека, что сидел здесь мгновением ранее.
Сун Цяньцзи подумал, что, хоть этот да-е и выглядит изможденным, дух его весьма бодр. Неужели он не болен? Тогда я не буду церемониться.
— На восемь-семь. Фэй!
Ход в точку по диагонали, образующий форму иероглифа «жи», назывался «фэй».
Ли Ин вздрогнула: в этом коротком возгласе сквозило величие человека, смотрящего на весь мир свысока.
Ей почудилось, будто в лазурном небе и впрямь сражается орел, взмывающий ввысь.
Ци Гуй нахмурился:
— На девять-два. Дуань!
Словно высокая гора выросла из ниоткуда, преграждая путь летящему орлу.
Сун Цяньцзи стоял на пункте «звезда» шахматной доски и собирался сделать следующий шаг.
Со всех сторон круглые черные камни один за другим отрывались от земли, превращаясь в неприступные пики, и надвигались на него.
Тысячи гор встали на пути.
Широкие рукава Сун Цяньцзи взметнулись вверх, он разжал пальцы правой руки.
— Свист! —
Длинный меч с воем рассек воздух и оказался в его руке.
Сверкнул леденящий свет меча, горы рухнули, а черный камень рассыпался в пыль.
С мечом в руках, кто посмеет меня остановить?
Сун Цяньцзи нанес удар, энергия меча устремилась к небесам, и с высоты обрушилась великая река!
Он стоял на гребне волны, и гигантские белые валы, послушные движению его меча, неслись вперед.
Черные горы выросли снова, одна выше другой; они раскалывали небо и землю, преграждая путь реке.
Сун Цяньцзи едва не сбило с ног, но он направил поток белой реки между скал, и грохот воды стал оглушительным.
Небосвод содрогнулся, и бесчисленные огромные черные камни, подобные метеоритному дождю, обрушились прямо на него.
Сун Цяньцзи взмахнул рукавом, и тысячи белых волн под его ногами стали вздыматься все выше и выше.
- Спокойный как вода в древнем колодце (古井无波, gǔ jǐng wú bō) — образное выражение, описывающее состояние полной невозмутимости и отсутствия душевных волнений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
