В разгар хаоса внезапно раздались звуки пипы, то частые и резкие, то тихие и прерывистые, подобные плачу и жалобе. Они пронзали метель, заглушали голоса людей, словно небесная музыка из бессмертного дворца спустилась в мир смертных.
Мелодия была глубокой, в ней таилась истинная суть законов Дао. Души практиков содрогнулись, и они умолкли.
Людские голоса стихли, свист ветра и шорох снега тоже померкли, осталась лишь музыка пипа. Она становилась всё более воодушевлённой, всё более скорбной, пока не сотрясла небо и землю.
Сун Цяньцзи слегка замер и пробормотал:
— Песнь перед строем десятитысячного войска. Какое великолепное исполнение «Ба-ван се цзя»1, разрывающее сердце и печень.
Его рассеянный взгляд внезапно сосредоточился, пронзил толпу и устремился туда, откуда доносилась музыка. Он негромко выкрикнул:
— Мяо Янь, раз ты пришла, почему не показываешься!
Хотя Сун Цяньцзи и дошёл до предела, в его резком окрике по-прежнему чувствовалась былая мощь того, кто взирал на мир свысока и был непобедим для десяти тысяч воинов.
Звуки пипа, точно встретив удар грома, внезапно оборвались.
Практики словно пробудились ото сна.
— Это же прибыла Мяо Янь-сяньцзы!
— Мяо Янь-сяньцзы полна благородства, она хочет лично покончить с этим демоном!
В толпе возникло волнение, люди расступились в обе стороны, открывая взору роскошную повозку.
Пальцы женщины, подобные лепесткам орхидеи, осторожно приподняли марлевый занавес.
Мяо Янь, прижимая к груди пипа, сошла с повозки. Она двигалась лёгкими лотосовыми шагами, её белое платье и шарф-пибо развевались на ветру, словно дымка или туман.
Многие забыли, что находятся на поле боя, и лишь заворожённо смотрели на неё.
Сун Цяньцзи холодно спросил:
— Ты тоже пришла убить меня?
Мяо Янь моргнула своими глазами, по форме подобными плодам абрикоса, и слезы беззвучно покатились вниз.
Первая красавица мира совершенствования — её слава была заслуженной. Она всегда была прекрасна, каждое движение бровей и каждая улыбка словно были выверены под идеальным углом, без единого изъяна.
И эта слеза не стала исключением: она увлажнила длинные загнутые ресницы, скатилась по фарфорово-белому лицу и упала в озеро сердца Сун Цяньцзи.
Он больше не мог задавать вопросы; раны по всему телу, которые уже онемели, внезапно пронзила невыносимая боль.
Мяо Янь произнесла нежным, красивым голосом, слегка всхлипывая:
— Цяньцзи, прости.
Сияние артефактов в руках практиков широкой полосой расстилалось за её спиной, напоминая разгорающийся пожар или полосу вечерней зари.
Истерзанный острой болью, Сун Цяньцзи впал в забытье и вдруг вспомнил тот день, когда впервые встретил Мяо Янь — тогда небо тоже было залито вечерней зарёй.
Он родился в обычном городке, обычным смертным, и его детство было бедным, но счастливым.
Пока не пришли практики из секты Хуавэй, чтобы проверить духовные корни и набрать учеников. Тогда он в неведении покинул родные края и отправился в путь, теснясь вместе с тысячами детей и юношей на облачном корабле, летящем навстречу неведомой судьбе.
Когда начали сгущаться сумерки, с края неба прилетел пучок алого света, в мгновение ока пронёсся над облачным кораблем, озаряя их лица багрянцем.
Кто-то из детей в испуге закричал, что небо загорелось. Но сопровождавшие их шисюны лишь рассмеялись:
— Это след колесницы из чёрного золота Мяо Янь-сяньцзы. Говорят, она первая красавица в мире совершенствования… Вы слишком малы и ещё не понимаете таких вещей. Если в будущем вам удастся увидеть её хоть раз своими глазами, то и жизнь будет прожита не зря.
Колесница из чёрного золота прорезала облака в вышине, оставив за собой нежно-алую дугу света, и в конце концов исчезла на краю небосвода, там, где вечерняя заря была ярче всего.
Все на палубе облачного корабля задрали головы с выражением благоговения и тоски на лицах.
Сун Цяньцзи был одним из тех, кто смотрел вверх.
Впервые коснувшись пути бессмертных, он увидел, как перед ним распахивается занавес нового мира, открывая величественный, написанный густой тушью и яркими красками силуэт.
Парить в облаках и тумане, преодолевать тысячи ли за день, попирать ногами горы и реки — у какого смертного не пойдёт кругом голова и не родится в душе безграничная отвага?
- Снятие доспехов с правителя Ба-вана (霸王卸甲, bàwáng xiè jiǎ) — классическая пьеса для пипа, описывающая поражение легендарного военачальника Сян Юя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
