С тех пор как Сун Цяньцзи переродился, все его помыслы были сосредоточены лишь на полях и пашнях.
Лишенный тревог и желаний, он прожил так тысячу дней, пролетевших как один, — они растаяли в мгновение ока, словно дымка.
Однако прошлая ночь выдалась для него бесконечно долгой.
Вместе с Цзи Чэнем они сдали две нелепые экзаменационные работы, после чего отправились в долину Фэнъянь посмотреть на испытание по игре в го, где он помог Цзи Чэню сделать первые шаги на этом Пути.
Затем он пошел к пруду Цинши послушать игру на цине, а после выпил немного плодового вина, добрался до горной беседки, где играл в го, писал стихи и вовсю буянил во хмелю.
Слова этого человека о том, что они уже встречались, были не совсем точны. Цинь Цзясянь находился в беседке, отделенный от него толпой людей и водной гладью пруда; Сун Цяньцзи не видел того, кто был внутри, а лишь слышал его отзыв о мелодии:
— «Великие свершения на века, но герои достигли своего предела».
От этого Сун Цяньцзи стало не по себе.
Но гость ничуть не смутился. Он окинул взглядом дворик и, заметив под цветочной решеткой единственное кресло, прямиком направился к нему.
Похлопав по мягкой подушке, он откинулся на спинку, устраиваясь поудобнее.
Это была привычка человека, привыкшего стоять над другими: где бы он ни находился, он вел себя так, будто ему самой природой суждено сидеть, пока остальные стоят.
У Сун Цяньцзи сжалось сердце: «Это же мое кресло!»
Цинь Цзясянь не только занял его место, но и походя перехватил низко свисающую гроздь глицинии. Любуясь цветами, он с улыбкой произнес:
— Если судить обо всех знаменитых мелодиях древности и современности, «Песнь о вступлении войска в снежную бурю»1 достойна войти в десятку лучших. Всю прошлую ночь я раздумывал, кто же сумел написать подобное.
Он вел себя как полноправный хозяин этого маленького двора.
Глициния в его руке словно сжалась, не смея колыхаться на ветру.
Сун Цяньцзи вздрогнул. Почуяв неладное — словно кто-то чужой схватил его собственного кота за шкирку, — он решительно вышел из тени карниза и посмотрел гостю прямо в глаза.
— Если вы пришли за этим, то, боюсь, вы ошиблись адресом, — он осторожно высвободил гроздь глицинии из ладони собеседника и ласково погладил ее. — Эту мелодию мне передал один почтенный наставник, с которым я встретился по чистой случайности!
Сун Цяньцзи заранее подготовил историю.
Однажды он уже рассказывал ее в Зале Цянькунь, и тогда его слушателем был глава ордена Хуавэй — даосский мастер Сююнь. Теперь же, будучи совершенно уверенным в успехе, ему оставалось лишь добавить несколько деталей.
Но не успел он и рта раскрыть, как Цинь Цзясянь одобрительно кивнул:
— Похвально, что ты честен! Мне уже все известно.
Сун Цяньцзи захлопал глазами, внезапно почувствовав полное замешательство.
«И что же, интересно, тебе известно?»
Цинь Цзясянь усмехнулся:
— Школа Сяньинь часто ведет дела с орденом Хуавэй, так что мне хорошо знаком характер этого мальчишки Сююня…
Несмотря на юный лик и черты лица, прекрасные, словно сошедшие с картины, он назвал глубокого старца Сююня «мальчишкой», что звучало крайне нелепо.
— Твой уровень совершенствования низок, ты родом из простых смертных, но при этом умудрился перевернуть внешний круг ордена Хуавэй вверх дном. Если бы за твоей спиной не стоял покровитель, Сююнь стер бы тебя в порошок одним движением руки. Разве позволил бы он тебе мирно возиться с цветами и травами?
«Плохо дело, — подумал Сун Цяньцзи, — о таком повороте событий я и не догадывался!»
Впрочем, в глазах могущественного мастера, знающего Сююня и орден Хуавэй, все выглядело именно так.
Собеседник внезапно сменил тему, и Сун Цяньцзи, не зная, что ответить, мог лишь слушать дальше.
— После вчерашней ночи Хэ Цинцин обрела наставника, Цзые Вэньшу совершил прорыв, а бесчисленное множество молодых людей получили свою выгоду. В школе Сяньинь появилась старшая ученица, а в академии Цинъя — сильнейший гений среди юных заклинателей. Можно сказать, что эта мелодия всколыхнула мир совершенствования, и слава о ней разнеслась по всем четырем морям. Если автор этого произведения будет найден, кем бы он ни был, его ждет великая слава и стремительный взлет. То, что в подобных обстоятельствах ты, не раздумывая, сказал мне правду, действительно достойно уважения…
- Песнь о вступлении войска в снежную бурю (《风雪入阵曲》, fēng xuě rù zhèn qǔ) — классическая военная мелодия, описывающая суровость похода и решимость воинов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
