Ничего, эта жизнь скоро закончится. Шуфу1 уже всё подготовил. Пройдет сегодняшний день, и он войдет во внутреннюю секту.
Отправится в тот небесный бессмертный дворец, изучит те высшие техники Дао, станет тем, кто возвышается над прочими.
Сегодня был его великий день.
Чжао Цзихэн надел свои самые роскошные духовные одежды и взял самые ценные артефакты.
Оглядев себя в зеркале, он слегка вздернул подбородок, чувствуя себя преисполненным воодушевления.
— Пошли! — выкрикнул он.
Двери комнат наверху одна за другой распахнулись, и ученики внешней секты, ночевавшие здесь, высыпали наружу. Поправляя одежды и шапки, они поспешили вниз вслед за Чжао Цзихэном.
В мгновение ока лестница заскрипела, а половицы задрожали.
Хвастливая лесть прихлебателей, настойчивые уговоры красавиц остаться, звуки пипа и прощальные напевы для дорогих гостей — весь павильон Чуньфэн вмиг пробудился, превратившись в шумный котел еще до рассвета.
Окруженный толпой свиты, Чжао Цзихэн в этом шуме сделал шаг и переступил порог.
Едва его нога коснулась земли, как навстречу, вздымая облако пыли, выбежал человек, громко крича:
— Подождите!
Он был одет в форму управляющего секты Хуа Вэй, а на его лице застыла тревога. Брови Чжао Цзихэна сошлись на переносице — интуиция подсказывала, что случилось недоброе.
Городские здания теснились плотными рядами, летать на мече в поисках человека было неудобно, поэтому управляющий, спустившийся с горы с вестью, мог лишь мчаться во весь дух. Он обыскал все веселые кварталы и трактиры в городе, прежде чем нашел это место. Еще не переведя дыхание, он вытянул Чжао Цзихэна из толпы и прошептал:
— Чжао… Чжао-шао-е, тебе нельзя туда идти! Все изменилось. Старший управляющий Чжао велел передать, чтобы ты нашел тихое место и на время скрылся!
****
Ночной дождь умыл весенние горы, сделав их этим утром еще зеленее.
Утренний ветер был прохладным, белый туман катился подобно морскому приливу, а горная тропа была скользкой и извилистой.
Мэн Хэцзэ, едва касаясь земли ногами, перепрыгивал через каждый мшистый камень с Сун Цяньцзи на спине. Подобно легкой птице, он стремительно мчался в самую глубь горной долины.
Они уже покинули утес Дуаньшань и свернули на глухую тропу, где редко ступала нога человека.
— Я ранен в руку, а не охромел, — произнес Сун Цяньцзи.
Мэн Хэцзэ смущенно улыбнулся:
— Сун-шисюн, я еще плохо освоил технику легкости, которой ты меня научил, вот и решил заодно попрактиковаться с весом.
Сун Цяньцзи, ставший живым тренажером-утяжелителем, не нашел что ответить.
Пока они стремительно летели вперед, утренний свет пробился сквозь сосновые ветви, с которых капала вода, и ударил прямо в лицо, заставив его прищуриться.
— Постой, — Сун Цяньцзи внезапно похлопал Мэн Хэцзэ по плечу.
Мэн Хэцзэ был полностью сосредоточен на технике, поэтому не заметил ничего вокруг. Попытавшись остановиться, он по инерции пролетел еще более десяти чжанов, завернул за поворот тропы и лишь тогда с трудом замер.
— Что случилось, Сун-шисюн?
«Поздно», — вздохнул про себя Сун Цяньцзи.
Чжао Цзихэн упрямо взбирался на гору, его широкие рукава громко хлопали при каждом шаге.
Чжао Юйпин велел ему найти тихое место, и он, конечно, не мог оставаться в городе, ведь он был знаменитостью в квартале красных фонарей — куда бы он ни пришел, его везде принимали с излишним радушием.
Ему оставалось лишь уйти в горы, выбрав самую уединенную тропинку.
Ветер гулял в кронах деревьев, щебетали птицы, а за его спиной семеро или восемь учеников внешней секты — верных прихлебателей — наперебой изощрялись в оскорблениях:
— Эти Сун Цяньцзи и Мэн Хэцзэ явно понимают, что им не сравниться с Чжао-шисюном, вот и попрятались, чтобы не позориться.
— С какой стати испытание должны откладывать из-за того, что они прячутся? Тут и сравнивать нечего, место в основной секте по праву принадлежит Чжао-шисюну!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
