На нефритовом столе стояла чаша с распустившимися серебряными анемонами — широкий сосуд с чистой, неглубокой водой.
Лепестки теснились друг к другу, в лунном свете они казались холодными и изысканными.
Стоило Хэ Цинцин опустить взгляд, как она увидела дрожащие на водной глади крупицы серебристого света, в которых отражался безупречный профиль Мяо Янь.
Прическа, подобная облаку, лицо, прекрасное как цветок, и кроткая улыбка на алых губах.
Сияя в отражении друг друга, человек был прекраснее цветка.
Ей внезапно стало неловко от собственной невзрачности, и она отвела глаза.
Если бы прежде кто-то сказал ей, что она будет сидеть за одним столом с первой красавицей, она ни за что бы не поверила.
— Старшая шицзе, принесла ли ты с собой цинь? — мягко спросила Мяо Янь.
Хэ Цинцин кивнула, достала инструмент из мешочка для хранения и аккуратно положила его на нефритовый стол.
Изумрудное сияние разлилось вокруг, затмевая блеск серебряных анемонов.
Мяо Янь нежно провела ладонью по корпусу, не позволяя себе без спроса коснуться струн:
— Я видела много инструментов стиля «Зеленая зыбь»1, но твой сработан на редкость искусно.
Остальные заклинатели-музыканты тут же подхватили:
— Цинь старшей шицзе выполнен очень тонко, звук его нежен и при этом поразительно глубок.
Атмосфера снова стала непринужденной.
Хэ Цинцин наконец улыбнулась, и эта улыбка была искренней.
Слышать похвалы своему инструменту ей было куда приятнее, чем комплименты в собственный адрес.
— Мелодию «Ветер и снег перед боем» ты тоже исполнила превосходно, — добавила Мяо Янь.
Хэ Цинцин покачала головой:
— Я не доиграла ее до конца, так что исполнение далеко от совершенства.
Мяо Янь пристально смотрела на нее, ее взгляд был нежным, словно вода. Однако Хэ Цинцин почудилось, будто в этом взоре скрыт упрямый крючок, желающий пронзить ее вуаль.
— Последнюю часть, которую ты не доиграла… не могла бы ты обучить ей меня? — спросила Мяо Янь.
— Обучить тебя? — Хэ Цинцин опешила.
Мяо Янь вдруг поднялась и отвесила поклон:
— Прошу старшую шицзе наставить младшую шимей.
— Ах, что ты, я не достойна такой чести! — Хэ Цинцин принужденно подняла ее.
Мяо Янь с улыбкой произнесла:
— Мне еще никогда так сильно не нравилась мелодия. С тех пор как ты ее исполнила, я снова и снова проигрываю ее в уме. Жаль только, что мне неведомы последние ноты.
Разве мог кто-то отказать Мяо Янь?
К тому же под пристальными взглядами присутствующих все с надеждой смотрели на Хэ Цинцин.
Хэ Цинцин кивнула:
— Последнюю часть сыграть отдельно не так уж трудно. Мне не хватило развития и уровня самосовершенствования, чтобы исполнить всю пьесу целиком. Но вы непременно справитесь.
Улыбка Мяо Янь стала еще ярче:
— Благодарю старшую шицзе за то, что делишься знаниями.
— Не стоит благодарности.
Хэ Цинцин прижала струны. На этот раз она не стала использовать духовную энергию, и звуки циня полились легко и свободно.
Остальные заклинательницы выпрямились и замерли, внимательно слушая.
Тень от луны сместилась на запад, звуки циня постепенно стихали, подобно тому как прекращается сильный снегопад, пока наконец не воцарилась полная тишина.
Мяо Янь застыла в оцепенении.
Прошлой ночью она просидела до самого рассвета, не зажигая огня; она сидела перед древним цинем, не касаясь его, и в мыслях уже сочинила финал для мелодии «Ветер и снег перед боем».
Но то, что сейчас плавно исполнила Хэ Цинцин, оказалось поразительно близко к ее собственным задумкам — сходство было едва ли не на семь частей из десяти.
- Зеленая зыбь (绿漪台, lǜyī tái) — название классического стиля или формы циня, очертания которого напоминают спокойную водную гладь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
