— Вот как всё было. На праздничном банкете после испытания каллиграфии и живописи я окончательно порвал отношения с побочными ветвями клана. Мир велик, но идти мне некуда, поэтому я мог только взять младшую сестру и прийти к тебе, — Цзи Чэнь хлопнул по перилам Семиструнного драгоценного судна и с воодушевлением воскликнул: — Это был вынужденный шаг, так что прошу тебя, брат Сун, помоги попавшим в беду и приюти нас двоих!
Сун Цяньцзи подумал: «Ты улыбаешься так, словно даром получил сто тысяч духовных камней, что же в этом похоже на “вынужденный шаг”?»
Когда Цзи Чэнь только появился, внешние ученики, включая Мэн Хэцзэ, очень разволновались.
В конце концов, его летучее судно выглядело роскошным и явно стоило баснословных денег, а когда оно прорезало ночной туман, свист ветра был резким, а сам вид — внушительным.
Но когда Цзи Чэнь убрал летучее судно и сам спрыгнул на их корабль, эта настороженность быстро рассеялась.
За ним следовала очаровательная девушка с прической в два пучка; на вид ей было не больше тринадцати-четырнадцати лет, вид она имела послушный, а на щеках играли едва заметные ямочки.
Также там были двое знакомых: Сюй Каньшань и Цю Дачэн.
— Это ты, — Мэн Хэцзэ показалось лицо девушки знакомым, и он неуверенно произнес: — Ты та самая, что помогала раздавать цветные карточки под сценой… Цзи… Цзи Син?
— Это я! Собрат по пути Дао Мэн, ты всё-таки помнишь меня, — глаза девушки засияли, и она быстро подошла к нему, словно разглядывая какую-то диковинку.
Мэн Хэцзэ в испуге отступил на несколько шагов.
Девушка прыснула со смеху:
— Не ожидала, что вне сцены ты такой застенчивый. Я-то думала, ты всегда носишь с собой живые цветы и ленты из цветного шелка.
Мэн Хэцзэ бросил взгляд на Сун Цяньцзи, ища поддержки.
Сун Цяньцзи подумал: «Ты сам решил выбрать этот путь, чтобы привлечь голоса, так что же поделаешь, если встретил ярую поклонницу?»
Он слегка откашлялся:
— А с вами двоими что приключилось?
Сюй Каньшань горько усмехнулся:
— Сун-шисюн, наша история будет еще длиннее. Какой-то подлый мерзавец нашими руками поставил в игорном доме города Хуавэй целых десять тысяч духовных камней!
— Не сто, не тысячу, а ровно десять тысяч, — добавил Цю Дачэн.
Среди внешних учеников поднялся шум.
— На что ставили? — у Сун Цяньцзи тоже проснулось любопытство.
— На тебя! — сказал Сюй Каньшань. — Ставили на то, кого ты выберешь в учителя. Все игроки города Хуавэй проигрались в пух и прах. Только тот парень поставил на то, что ты ни к кому не пойдешь в ученики, заставив нас обчистить заведение. Десять тысяч превратились в десятикратный выигрыш — сто тысяч!
Сун Цяньцзи подумал, что это была прекрасная возможность, настоящая ловля белого волка голыми руками1.
Цю Дачэн со слезами пожаловался:
— Мы прославились в один миг, но попали в черные списки всех игорных домов города Хуавэй, больших и малых. Теперь нам больше не на что ставить, а если мне нельзя играть, то уж лучше убейте меня.
- Ловля белого волка голыми руками (空手套白狼, kōng shǒu tào bái láng) — китайское образное выражение, означающее получение огромной выгоды без каких-либо первоначальных вложений или усилий. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
