Такой способ появления предельно превосходил скудное воображение учеников внешнего круга.
Какими бы опытными ни были старейшины на трибуне, сколько бы они ни ломали голову, они не могли понять, какую пьесу собрался разыграть Чжао Юйпин:
— Управляющий Чжао, что происходит?
У Чжао Юйпина на душе было десять тысяч несправедливостей.
Цзи Хэн, дядя обычно относится к тебе недурно, почему же ты не можешь быть хоть немного осмотрительнее?
— Те, что сзади несут кресло, опустите его сейчас же!
Неужели тебе мало этого позора на глазах у всех? Чжао Юйпин посмотрел на него яростным взглядом.
К сожалению, расстояние было слишком велико, и когда Чжао Цзихэн встретился с взволнованным взглядом дяди, он ошибочно принял его за похвалу. Он взмахнул рукой и громко скомандовал: — Ставьте!
Кресло устойчиво опустилось на землю, и Сун Цяньцзи потер переносицу.
До какой же степени лени должна дойти нынешняя молодежь, чтобы держать в сумке-хранилище шезлонг с мягкой подстилкой? Да еще и так, чтобы его можно было унести в любой момент.
— Мэн-шисюн вернулся! — неизвестно кто выкрикнул первым, и с десяток учеников внешнего круга в мгновение ока бросились к Мэн Хэцзэ.
— Мэн-шисюн, ты в порядке? — эти люди обычно получали от него помощь, и их беспокойство было написано на лицах. — Ты не ранен?
Мэн Хэцзэ только что выбрался из пещеры; его венец на волосах съехал набок, а халат был в пятнах грязи и сорной траве — вид у него был довольно плачевный.
Присутствующие, увидев это, решили, что он спасся от опасности, и гневно уставились на банду Чжао Цзихэна, не забыв и про лежащего в кресле Сун Цяньцзи.
Чжао Цзихэн не желал уступать и схватился за рукоять меча на поясе, семь или восемь человек позади него тоже взялись за оружие. Казалось, стоит Мэн Хэцзэ сказать хоть слово, и обе стороны сойдутся в схватке на глазах у всех.
Но Мэн Хэцзэ лишь рассмеялся: — Пусть всякие нечисти¹ поднимают ветер и волны, пока рядом Сун-шисюн, я любое бедствие обращу в благо.
Слушатели замерли в полном недоумении.
Ха? Какой еще Сун-шисюн? Неужели ты так близок с Сун Цяньцзи?
Вперед вышла ученица, сведущая в медицине: — Мэн-шисюн, ты ранен? Давай я тебя осмотрю.
Она хотела увести Мэн Хэцзэ, чтобы он покинул это место и тем самым разрядил напряженную и странную обстановку.
Мэн Хэцзэ не сдвинулся с места: — Сун-шисюн пострадал, спасая меня, я должен позаботиться о нем.
Чжао Цзихэн тоже не собирался никого отпускать. В итоге вокруг кресла Сун Цяньцзи плотной толпой в три кольца собрались десятки учеников внешнего круга; обе группы настороженно следили друг за другом, и в воздухе словно пахло порохом.
Чжао Юйпин всей душой желал заживо содрать кожу с Сун Цяньцзи и Мэн Хэцзэ, но с ласковой улыбкой быстро спустился с трибуны и встал посреди учеников внешнего круга, чтобы его голос разнесся далеко вокруг:
— Зал Управления очень за вас беспокоился! Хорошо, что вы вернулись в целости, утреннее испытание не придется откладывать. Пожалуй, начнем с Сун Цяньцзи.
Мэн Хэцзэ встретился с его взглядом — на вид добрым, а на деле ядовитым. Его пробрала дрожь, но он не отвел глаз, уставившись прямо на Чжао Юйпина.
Сун Цяньцзи улыбнулся: — Благодарю вас за доброту. К несчастью, вчера вечером ученик получил случайную травму, так что мне остается только отказаться от участия.
Толпа зашумела.
— Сун Ло сказал, что отказывается? Мне не послышалось?
— Все верно, ему не везет, в этот раз он действительно станет Сун Трижды Провалившимся, ха-ха!
— Да нет же! Управляющий Чжао проявил редкую заботу, Сун Ло мог бы воспользоваться случаем и попросить флакон целебного снадобья, это не помешало бы ему выйти на состязание.
[¹] всякая нечисть (魑魅魍魉, chīmèi wǎngliǎng) — в китайской мифологии горные, лесные и водные демоны; образное выражение для обозначения разного рода злодеев и темных сил.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
