С наступлением часа Цзы туманная тень луны стала отчетливой.
Огромная летучая мышь, взмахнув крыльями, перелетела через стену и опустилась среди ярусов теремов и палат.
Ветер от крыльев, острый словно нож, срывал с ветвей листья. Когда существо приземлилось, в лунном свете показалось лицо с выражением пренебрежения; оказалось, это была вовсе не летучая мышь, а человек.
Чжао Жэнь затаил дыхание и шаг за шагом вошел во дворик, думая про себя, что у мальчишки по фамилии Сун силенок маловато: не сумел подчинить защитный массив поместья, и он, Чжао Жэнь, по-прежнему может приходить и уходить, когда вздумается.
С виду этот двор казался заброшенным, но на самом деле здесь был установлен скрывающий массив, способный пресечь любое духовное подглядывание. Вход же в его сокровищницу находился прямо под колодцем.
Неизвестно, какая муха укусила Сун Цяньцзи, но всего за полдня здесь все преобразилось до неузнаваемости: повсюду были высажены овощи, цветы и деревья.
Чжао Жэнь чувствовал, что вход в сокровищницу не вскрыт, а значит, вещи внутри остались нетронутыми, что позволило ему успокоиться.
Шаги его были бесшумны. Сквозь решетку с глицинией он смутно разглядел силуэт Сун Цяньцзи. В колеблющихся тенях цветов тот полулежал в кресле, прикрыв глаза, словно уснул, любуясь луной.
В то время как он спал, его худощавое тело погрузилось в кресло, и только сейчас он действительно походил на незрелого пятнадцатилетнего юношу.
Чжао Жэнь уже собирался спуститься в колодец за сокровищами, как вдруг его мысли приняли иной оборот.
Сун Цяньцзи навлек на себя большие неприятности; и семья, и секта желали как можно скорее избавиться от него, но медлили. Причина была проста: во-первых, его слава была в самом зените, и убивать его без повода было неблагоразумно; во-вторых, за его спиной стояла мощная опора, и они опасались мести.
Открыто убить его было нельзя, а случая для тайного нападения всё не представлялось. Днем все видели, как Чжао Жэнь сам покинул округ Цяньцюй, и никто не заметил его возвращения.
В такую ночь, когда луна темна, а ветер высок1, а в этом дворе как раз установлен массив, устранение оставшегося в одиночестве Сун Цяньцзи пройдет так, что ни боги, ни демоны не узнают. Это стало бы великой заслугой перед семьей и сектой.
К тому же при Сун Цяньцзи было немало ценностей. Хотя сокровища, оставленные мудрецом, сулили огромную удачу, они были слишком заметны, и владение ими могло принести бесконечные беды. Но на тех двухстах тысячах духовных камней не написано имя Сун — кто заберет, тому они и принадлежат.
Мысль об убийстве промелькнула в голове, но он не стал действовать опрометчиво. Положив ладонь на рукоять меча, он взвешивал риски, раздумывая, стоит ли игра свеч.
Подул ветер, осыпая лепестки, и в воздухе поплыл тонкий аромат. Сун Цяньцзи за цветочной шпалерой внезапно открыл глаза, и его взор пронзил тени цветов, упав прямо на незваного гостя.
— Плохо дело! — Чжао Жэнь мгновенно принял решение и подпрыгнул, словно летучая мышь, взмывая в ночное небо.
— А-а!
В воздухе раздался крик, и «летучая мышь» с перебитыми крыльями рухнула вниз. Чжао Жэнь успел вытащить меч лишь наполовину, тот так и не вышел из ножен.
Духовная энергия во дворике резко изменилась, поднялся ветер и заклубились тучи. Тонкие золотистые нити одновременно вырвались из черепицы, углов стен, цветочных шпалер и каменного стола, заполняя всё пространство и переплетаясь между собой. Словно ловчая сеть, они обрушились сверху, намертво сковав Чжао Жэня, так что он не мог пошевелиться.
«Беда, это сдерживающий массив», — ужаснулся он про себя. Где Сун Цяньцзи отыскал такого мастера массивов, который возвел его всего за полдня?
— Брат Сун, поймали! — выскочил из густой ночной тьмы Цзи Чэнь и радостно воскликнул: — Он и правда не может выбраться!
— Это ты, паршивец! — Чжао Жэнь узнал Цзи Чэня, его глаза метали искры. — Ладно, признаю, я ошибся в тебе, ты…
Но следующая фраза Цзи Чэня чуть не заставила его харкать кровью:
— Я ведь в первый раз устанавливал массив, брат Сун! Мы собрали материалы из чего пришлось, а в итоге всё получилось!
— Неплохо. — Сун Цяньцзи наконец поднялся с кресла и, шаркая туфлями, подошел к Чжао Жэню. — Собрат по Пути Чжао, добрый вечер.
«Добрый, как бы не так».
- В ночь, когда луна темна, а ветер высок (月黑风高夜, yuè hēi fēng gāo yè) — китайский фразеологизм, описывающий идеальное время для совершения злодеяний или тайных убийств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
