Лю Хуншань уловил подтекст и мягко произнес:
— Какой еще сяньшэн? Это всего лишь мастер по металлу. Утверждает, что тридцать лет наблюдал за течением реки и исходил оба берега вдоль и поперек.
Сун Цяньцзи спросил:
— Могу ли я встретиться с ним?
— Запросто! — Лю Хуншань небрежно бросил распорядителю ритуалов: — Ступай, позови Те Саньню. Хех, подфартило же в этот раз недотепе.
Вскоре крепкий смуглолицый мужчина в сопровождении распорядителя вошел в зал, низко поклонился и поднес стопку чертежей.
Было очевидно, что он подносит свои труды не впервые, но он все еще пребывал в трепете:
— Достопочтенные сяньгуань, ничтожный я подробно записывал изменения уровня воды, изучал состав почвы на обоих берегах, начертил сорок ирригационных схем, составил три тетради с размышлениями и один том «Заметок о гидрологии»…
Сун Цяньцзи небрежно перелистал страницы, и чем дольше он смотрел, тем больше наполнялся радостью. Передав чертежи для ознакомления мастеру земледелия Лю, он поднялся:
— Уважаемый сяньшэн, не желаете ли вы отправиться со мной в Цяньцюй и занять должность мастера?
Те Саньню замер в оцепенении:
— Вы действительно выбрали меня?
Сун Цяньцзи отвесил поклон.
Те Саньню был до глубины души польщен таким вниманием:
— Не смею, право, не смею.
Сун Цяньцзи тем не менее произнес:
— Достигший мастерства становится учителем.
Один был подчеркнуто вежлив, другой пребывал в волнении, и лишь лицо Лю Хуншаня постепенно становилось холодным.
Где это видано, чтобы практик кланялся смертному?
Когда мастер земледелия Лю увел Те Саньню из главного зала собирать вещи, Лю Хуншань с глубоким смыслом напомнил Сун Цяньцзи о различии между бессмертными и смертными:
— Будучи сяньгуань, нельзя быть слишком добрым к смертным, иначе они потеряют к тебе всякое почтение и страх. А когда исчезнет благоговение, пошатнутся и алтари в храмах.
— И что с того, если алтари пошатнутся? — Сун Цяньцзи с упоением перелистывал чертежи.
Лю Хуншань гневно вскинул брови и вскричал:
— Если алтари рухнут, то и небо обрушится! Если люди перестанут совершать подношения в храмах, во что превратится этот мир?!
Сун Цяньцзи лишь равнодушно улыбнулся.
Лю Хуншань всё еще надеялся, что тот откроет небесное око, поэтому был вынужден подавить гнев и промолчать.
В глазах Сун Цяньцзи его собственное топорное умение мастерить лейки для полива земли в искусстве земледелия едва ли дотягивало до «начальной стадии Закалки Ци».
Мастер земледелия Лю, создавший плуг с изогнутым дышлом и ныне изучавший способы усовершенствования прочего инвентаря, был «могущественным практиком стадии Зарождающейся Души».
А этот Те Саньню-сяньшэн обладал целой системой идей по накоплению и распределению воды в каналах, а также использованию рельефа местности для орошения полей — настоящий «почтенный стадии Формирования Духа» в мире земледелия. Разумеется, его следовало принять с распростертыми объятиями.
Как только климат в Цяньцюй наладится и дожди постепенно вернутся, превращение сотен бесплодных гор в террасные поля перестанет быть мечтой.
Взойдя на борт драгоценного корабля Цицзюэ, Те Саньню всё еще не верил в происходящее и то и дело щипал себя за бедро.
Мастер земледелия Лю окинул взглядом нового сослуживца:
— В Цяньцюй не так богато, как в Хунфу, так что приготовься, старший брат.
Прежде жители Цяньцюй, рискуя жизнями, тайно перебирались в Хунфу. Этот человек стал первым за последние шестьдесят лет, кто добровольно отправился из Хунфу в Цяньцюй, став своего рода первопроходцем.
Рядом с мастером земледелия Лю Те Саньню уже не был так скован, как в главном зале, и с готовностью взмахнул рукой:
— Трудностей не боюсь.
Он давно был готов и к скудным почвам, и к лишениям.
— Мой дом стоял у реки, а в Хунфу год за годом случались наводнения… — Он поднял голову и глубоко вздохнул: — Пусть я и мастер по металлу, но обучался грамоте и чтению книг, и в сердце моем живут устремления. Половину жизни я потратил на изучение ирригации, шесть раз подносил чертежи, но всё без толку — жемчужина была брошена в пыль1. Ныне я покидаю родные края лишь ради того, чтобы применить свои знания на деле, найти применение способностям и послужить мудрому правителю.
Слушая его, мастер земледелия Лю почувствовал, как в груди закипает воодушевление.
Сразу видно, человек из округа Хунфу, грамотный — и про «жемчужину в пыли» завернул, и про «службу мудрому правителю», как складно звучит!
Ему тоже захотелось что-нибудь сказать, и он, раскрыв рот, громко выкрикнул:
— И я того же мнения!
- Жемчужина была брошена в пыль (明珠暗投, míngzhū àn tóu) — обр. ценный человек или вещь не находит достойного применения или оказывается в недостойной среде. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
