Сун Цяньцзи встретил недоуменные взгляды этих двоих и подумал: раз уж пришел, было бы неправильно ничего не сделать. Он махнул рукой:
— Столько золота пропадает зря, переплавьте его!
Это должно было полностью отсечь путь к получению удачи и раз и навсегда избавить от грядущих бед.
Мэн Хэцзэ внезапно воодушевился:
— Какая широта души!
Сам он поначалу думал лишь о том, чтобы запереть двери храма, в то время как Сун-сюн одним легким движением руки, со смехом и шутками, уничтожил само божественное место. Былая вершина власти, правитель Тысячи Каналов — отныне он больше не будет взирать на всех свысока.
— Я сам этим займусь, — сказал Мэн Хэцзэ.
Сун Цяньцзи бросил на него странный взгляд. Какая энергичная молодежь, неужели работать им настолько в радость?
Если с храмом все в порядке, то где же тогда возникла проблема?
Кто строит козни за моей спиной?
…
Ночь была темной, а ветер — порывистым.
Тени деревьев колыхались, и два силуэта встретились в темном переулке.
Один из них спросил вполголоса:
— Я слышал, в последнее время товара не хватает? Семья моего второго дяди очень хочет пригласить одного, уже три дня только об этом и твердят.
Другой ответил еще тише:
— Лао-гэ, учитывая нашу дружбу, какой бы ни был дефицит, для тебя всегда найдется.
Сказав это, он вынул из-за пазухи небольшой сверток из шелковой ткани и, слой за слоем разворачивая его, явил вещь размером с ладонь.
В тот миг, когда луна выглянула из-за туч, ее свет озарил лица мастера земледелия Лю и Те Саньню.
Те Саньню бережно взял предмет в руки, прищелкивая языком от восхищения:
— Какая резьба, какой облик! Кажется, дунь на него — и он оживет. Только ты способен на такое. Жаль лишь… — он вертел вещь и так, и этак, — слишком мал, слишком мал!
Мастер земледелия Лю поспешно возразил:
— Еще и жалуешься? Это же запретный товар, нельзя делать его в открытую!
— Верно, верно! — закивал Те Саньню, быстро заворачивая сверток обратно и не переставая рассыпаться в благодарностях.
В ярком лунном свете эта вещь промелькнула лишь на мгновение, но было заметно, что это раскрашенная деревянная статуэтка Сун Цяньцзи: каждая волосинка была отчетливо видна, словно живая.
Те Саньню спрятал запретный предмет за пазуху и поспешно ушел, низко склонив голову.
Видя это, мастер земледелия Лю удовлетворенно вздохнул.
В Тысяче Каналов все было хорошо, вот только поклонение сяньгуаню1 напоминало воровство.
Раньше они ходили в храм, чтобы молить о собственном спокойствии, счастье и здоровье. Теперь же они прятали у себя дома глиняные и деревянные фигурки, моля о продвижении другого человека в самосовершенствовании и о его долголетии. Лишь пока округ Тысячи Каналов никогда не сменит своего сяньгуаня, жизнь их потомков будет становиться только лучше.
Пока на каналах вовсю кипела работа, саженцы и посевы, напившись дождевой воды, стремительно росли под лучами солнца.
Лето в Тысяче Каналов больше не было тихим: наконец-то послышалось пение цикад, стрекот насекомых и щебет птиц.
Юноши росли не по дням, а по часам. Они бегали под палящим солнцем, пробирались сквозь густые леса, разжигали костры, чтобы поджарить мясо, и бездумно растрачивали свою юность.
Сун Цяньцзи трудился в полях, упорно скрывая и подавляя свой уровень самосовершенствования. Он чувствовал глубокое бессилие: в тот день, когда он больше не сможет его сдерживать, молнии небесного испытания для стадий формирования золотого ядра и зарождения души, вероятно, ударят одновременно.
Незаметно зной спал, повеяло прохладой, и поля сменили свежую зелень на прозрачное золото.
В Тысячу Каналов приходила урожайная осень.
- Сяньгуань (仙官, xiānguān) — бессмертный чиновник, титул управляющего территорией в мире культиваторов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
