К счастью, в прошлой жизни он освоил одну технику, которая позволяла скрывать уровень самосовершенствования и сдерживать давление ауры, так что другие не могли распознать глубину его сил.
Техника «Радостный дождь весенней ночью»1 по своей природе была мягкой, так почему же его уровень рос как на дрожжах? Сун Цяньцзи смутно ощущал, что что-то здесь не так, и с сомнением посмотрел в небо.
Кто-то строит мне козни?
После того как ветер с песком утихли, небо стало гораздо чище, чем в то время, когда он только прибыл в Цяньцюй. Солнечный свет был прозрачным и ярким, а белые облака, подобно пуху ивы, плыли по лазурному небосводу.
Если бы он действительно мог открыть небесное око, то увидел бы, как удача со всех восьми сторон света собирается воедино, превращаясь в густое золотое сияние, превосходящее свет солнца.
После той ночи с дождем глициния на шпалере окончательно отцвела.
Под палящим летним солнцем лотосы в больших чанах цвели в самом разгаре, бесцеремонно расправляя свои лепестки; кристально чистые капли воды перекатывались по листьям, непрестанно мерцая.
Ветер колыхал бутоны лотоса, и весь двор наполнялся благоуханием.
Это был самый обычный послеобеденный час, и казалось, что больше ничего не случится.
Сун Цяньцзи усердно перекапывал землю, разрыхляя почву вокруг двух кустов хайтана, наслаждаясь мирным и приятным временем, проведенным за работой в поле.
Пока в ворота не вошли двое знакомых: Мэн Хэцзэ бежал впереди, а Цзи Чэнь догонял его сзади.
Сун Цяньцзи отложил лопату и поднялся им навстречу.
Однако, прежде чем показался сам Мэн Хэцзэ, раздался его голос:
— Сун-шисюн! Великая радость! На юго-западной линии русло реки прокопали лишь наполовину, как вдруг наткнулись на небольшое месторождение духовных камней!
Сун Цяньцзи на мгновение опешил и бессильно опустился в кресло, ошеломленно глядя на него.
— Что ты сказал?
Цзи Чэнь громко перебил его:
— Есть еще одна добрая весть: под восточным руслом реки обнаружили горючее масло, и из скважины забил настоящий фонтан!
Сун Цяньцзи инстинктивно прижал к себе маленькую подушку и пробормотал:
— Не может быть… Но почему?
Мэн Хэцзэ продолжил:
— Мы-то думали, что сменявшие друг друга сяньгуани из клана Чжао, использовав всевозможные способы разведки, уже перерыли Цяньцюй вдоль и поперек! Кто же знал, что осталась такая «рыба, проскользнувшая сквозь сеть». Шисюн, вам и впрямь сопутствует великая удача!
Удача? В голове Сун Цяньцзи, подобно вспышке молнии, пронеслась догадка.
«Точно, дело в удаче. Неужели кто-то за моей спиной вошел в храм?»
Он вскочил и тенью вылетел из поместья Суна. Мэн Хэцзэ и Цзи Чэнь вскрикнули от неожиданности и поспешили следом.
Сун Цяньцзи преодолел множество высоких ступеней, разбил дверной замок и распахнул двери храма.
Внутри царил полумрак, а на дверях и окнах лежал слой пыли. Его статуи там не было; золотые изваяния прежних сяньгуаней, а также чжанмэня и старейшин секты Хуавэй по-прежнему стояли на своих местах, излучая печальное одиночество всеми забытых святынь.
Без подношений благовоний, чей огонь не угасал долгие годы, золотые статуи потускнели. Трепет и давящее величие, что они внушали прежде, давно развеялись.
Когда ты подносишь ему дары, он — божество. Когда перестаешь, он становится лишь неодушевленным предметом.
Мэн Хэцзэ и Цзи Чэнь, не жалея сил, примчались следом и, войдя в зал, увидели Сун Цяньцзи: он смотрел на идолов, и вид у него был отрешенный.
Огромные изваяния с бесстрастными лицами взирали сверху вниз на крошечную человеческую фигуру.
Цзи Чэнь обеспокоенно спросил:
— Сун-шисюн, что с вами?
Почему шисюн вместо того, чтобы радоваться и праздновать, прибежал в храм?
- Радостный дождь весенней ночью (春夜喜雨, chūnyè xǐyǔ) — название классического стихотворения поэта Ду Фу, символизирующее своевременное и благодатное событие. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
