Неужели он видел?!
Вэй Пин сжал алый лист в ладони и опустил широкие рукава, надежно скрывая его от посторонних глаз.
Заметил ли Сун Цяньцзи этот лист или то, как изменилось моё лицо?
Листок был вещью самой обычной, на нем не осталось ни малейшего следа применения техник. Словно шестигранная снежинка, опустившаяся среди цветов мэйхуа, он явился и исчез бесследно, никого не потревожив.
Где же тот, кто его прислал?
Быть может, он только что прошел за стеной двора?
Снег был тонким, ветер — холодным, опадали лепестки мэйхуа.
— Всё в порядке? — негромко спросил Сун Цяньцзи. — Тебе холодно?
Вэй Пин увидел, что тот спокоен как обычно, и, выдавив подобие улыбки, покачал головой:
— Я в норме. Мне не холодно.
— Кто говорил, что сегодня будет «Босянун»1? Неужели я опоздал?
Раздался громовой хохот. Цзи Чэнь размашисто вошел во двор. Его плащ с золотым узором и красными цветами развевался на ветру, а воротник был оторочен густым белым мехом лисицы — вид он имел весьма франтоватый.
Вэй Пин поднял взгляд, в его глазах на мгновение сверкнул холод.
Неужели это Цзи Чэнь? Он управляет чжэньфа двора Суна. Стоило листку появиться, как он тут же возник.
Нет, невозможно, ему на такое ума не хватит.
— Ты пришел слишком рано, я еще не приготовил соусы. Не лучше ли нам отправиться на рынок и поесть жареного мяса? Что скажете, Сун-сяньшэн? — Вэй Пин ничем не выдал своего беспокойства.
Цзи Чэнь обиженно пробормотал:
— В такую метель полагается есть хого: бурлящий бульон подобен волнам, а ломтики мяса — заре. «Волны вздымаются, точно снег на чистой реке, ветер кружит, словно закатные облака». Какое еще жареное мясо? Совсем не к месту. К тому же твоя приправа для мяса «Шестнадцать ароматов Цяньцюй» уже продается за тридевять земель, стоит ли нам ради этого идти на улицу?
Вэй Пин усмехнулся:
— Тамошний шеф-повар — мой истинный ученик, к тому же он сам улучшил рецепт маринада. Уголь и масло у него тоже отборные.
Цзи Чэнь не поверил:
— Неужели может быть лучше, чем «Шестнадцать ароматов Цяньцюй»?
— Разумеется. Гурманы округа Хунфу за полмесяца выстраиваются в очередь, чтобы отведать кусочек мяса прямо с огня.
Сун Цяньцзи знал, что это заведение открыл Вэй Пин, а повар там прежде был простым кашеваром у речников.
— Пойдем, — сказал он. — Попробуем.
***
Хоть и шел снег, на главной улице было тепло, светло и людно.
Огни сияли ярко, словно днем, а людской поток бурлил, подобно приливу.
Троица двинулась в путь, Цзи Чэнь бежал впереди всех:
— Тяньчэн и впрямь не узнать! Вэй Сюн, ты действительно наладил торговые пути Цяньцюй. Помнится, ты говорил, что настанет день, когда Тяньчэн не будет засыпать всю ночь и станет местом, куда стремятся все. Похоже, дело выгорает, уже почти так и есть.
Вэй Пин не ответил.
Он не хотел оставаться во дворе, куда прилетел алый лист, но, выйдя за порог, пожалел об этом еще больше.
Он шел вплотную к Сун Цяньцзи, его взгляд блуждал по сторонам. Богатые купцы на высоких конях, торговцы с ослиными повозками, зазывающие покупателей старики-лавочники, суетливые подмастерья, пускающие слюни младенцы на руках у женщин, стайки смеющихся девушек — каждый встречный прохожий…
У него на душе было нечисто, и потому в каждом он видел злой умысел, каждого считал убийцей, пришедшим за Сун Цяньцзи.
Цзи Чэнь заметил неладное:
— Вэй Пин, почему ты сегодня сам не свой?
Сун Цяньцзи повернулся к Вэй Пину:
— Если ты устал, мы вернемся.
Этой ночью на нем была шляпа-вэймао с вуалью, так что окружающие не могли разглядеть ни черт его лица, ни выражения глаз. Это не было его прихотью: если бы сяньгуань вышел на прогулку с открытым лицом, его тут же окружила бы восторженная толпа, перекрыв всё движение.
— Не устал, — соврал на ходу Вэй Пин. — Просто засмотрелся на одну гунян, что прошла под фонарями, уж больно хороша собой.
- Босянун (拨霞弄, bō xiá nòng) — изысканное название способа приготовления мяса в хого, отсылающее к тонким ломтикам, напоминающим закатные облака в кипящем бульоне. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
