Кто же знал, что Цзи Чэнь тут же приободрится:
— Моя мэймэй тоже уродилась красавицей, что ты о ней думаешь? Не хочешь ли присмотреться? Ты прислал ей цветы хуняньхуа, тушенные с древесной лягушкой, уж не питаешь ли ты к ней чувств? Вчера она даже хвалила тебя мне, говорила, что той, кто станет твоим спутником на Пути, будет очень счастливо каждый день есть твою еду. Это же просто невероятно: один любит поесть, другой умеет готовить, союз, заключенный на небесах, созданный самой природой, совершенный, как бесшовное платье небожителя, такой, что даже небеса разгневаются от зависти, а люди — от обиды…
Сун Цяньцзи не смог сдержать улыбку.
Вэй Пин:
— Брат Цзи, если бы не сегодняшний вечер, я бы почти забыл, что ты тот еще болтун.
Если бы на его месте был Мэн Хэцзэ, он бы непременно развернулся и улизнул, но Вэй Пин умел переводить тему:
— Пришли. Это моя лавка, прошу, почти своим присутствием, брат Цзи.
У входа посетители, ждавшие своей очереди, сглатывали слюну и шмыгали носами. Ароматы масла, мяса и специй сплетались в сложное, необычное благоухание, пленяющее душу.
Цзи Чэнь поднял голову и посмотрел:
— «Тайпиньцзи»? Почему твоя жаровня называется «Записи о великом спокойствии»? Да и вывеска самая заурядная.
— Мое имя «Пин», я и сам по себе зауряден.
Цзи Чэнь повернулся вокруг своей оси, указывая пальцем:
— Посмотри, слева — «Записи о богатстве», справа — «Записи о процветании», а через дорогу филиал шелковой лавки «Груда парчи», принадлежащей первому купцу Хунфу. У всех вывески больше и ярче твоей, неужели у тебя на душе спокойно?
Вэй Пину нечего было возразить.
— А мне кажется, название хорошее. — Сун Цяньцзи задрал голову, глядя на табличку. — Богатства достичь легко, обрести спокойствие — трудно. И почерк неплох.
Цзи Чэнь изумился:
— Брат Вэй, неужели ты сам написал эту вывеску? Брат Сун — лучший в испытании по каллиграфии и живописи; на помосте Чжайсин он одним «Списком героев» сразил всех мастеров кисти в Поднебесной. Раз он сказал, что почерк неплох, значит, он великолепен!
— Я… я немного упражнялся. Сун-сяньшэн слишком добр ко мне.
Говорящий не придал значения, но слушающий принял близко к сердцу. Дыхание Вэй Пина слегка сбилось.
— Благодетель Вэй, вы пришли! Проходите же скорее.
К счастью, слуга у дверей оказался сметливым и сразу узнал Вэй Пина; он тут же пригласил их войти и проводил в отдельную комнату на втором этаже.
Стоявшие в очереди едоки с завистью смотрели им вслед:
— Должно быть, они те самые легендарные гости «небесного» ранга.
Другой бережно погладил свою табличку с номером:
— Еще пара обедов, и я поднимусь до «земного» ранга! Уже скоро!
— А я пока только на «желтом». Есть ли какой-то другой способ не стоять в очереди, кроме как наедать на «небесный» ранг?
— Есть. Нужно переехать из Хунфу в Цяньцюй и записаться на работу в управу сяньгуаней. Если получишь звание «Пионер речных каналов» или «Первопроходец дорог», не только в очереди стоять не придется, но и скидку при расчете получишь.
— Да этот способ все равно что никакой!
Сун Цяньцзи, услышав это, про себя усмехнулся: как много у Вэй Пина выдумок и какой живой ум.
Над жаровней поднимался дым, клубясь облаками и весело шипя.
Свеженарезанные ломтики мяса, ярко-красные и тонкие, с равномерными и нежными «снежными» узорами прожилок, мгновенно меняли цвет от жара. Их подхватывали палочками и окунали в соус.
Вкус замаринованных шашлычков был еще более насыщенным; стоило откусить кусочек, как во все стороны брызгал сок.
Цзи Чэнь ел, не поднимая головы. Стук посуды и палочек складывался в своеобразную мелодию.
Сам Вэй Пин не ел, он только жарил мясо для Сун Цяньцзи и подавал соус:
— На улице идет снег, а в доме — «снежная» говядина, разве это не соответствует моменту?
Цзи Чэнь невнятно пробормотал:
— Соответствует, еще как! Как же вкусно пахнет!
Сун Цяньцзи произнес:
— Я сам.
Порой чрезмерная и предупредительная забота собеседника заставляла его чувствовать себя неловко.
Даже родной сын не стал бы во всем прислуживать лао-цзы, верно?
Вэй Пин только собрался возразить, как вдруг послышалось далекое пение:
— Холодная сталь мстит за бесчестье, золото решает, быть или не быть. Лишая жизни в красной пыли, долг возвращаю в один миг…1
Их комната выходила на улицу, и это пение, пропитанное хмелем, прерывисто доносилось снаружи.
— На втором этаже шелковой лавки напротив кто-то поет? — с воодушевлением воскликнул Цзи Чэнь.
Вэй Пин опустил веки, его темные глаза стали холодными.
В его ушах прозвучал переданный голос:
— Вэй Чжэньюй, как ты считаешь, я похож на гунян?
- Красная пыль (红尘, hóngchén) — буддийское понятие, обозначающее суетный, мирской мир людских страстей и желаний. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
