Вор может воровать тысячу дней, но нельзя тысячу дней от него оберегаться.
Вэй Пин весь день хлопотал, и чем больше, чем тщательнее он тайно готовился, тем яснее ощущал, что этого недостаточно.
По вечерам он снова начал пить.
Раньше он пил ежедневно, напиваясь до беспамятства, но с тех пор как прибыл в Цяньцюй, не брал в рот ни капли.
Допив вино, Вэй Пин бил ладонью по перилам и бранился:
— Мэн Хэцзэ, ты же говорил, что будешь защищать Сун-шисюна, так где ты теперь? Оставил этого олуха Цзи Чэня, разве от него есть толк? Ты уж не вздумай помереть там, снаружи!
Негоже в одиночестве опираться на перила, ведь тем, кто не может найти выход из своих печалей, слишком легко решиться на прыжок.
Но Вэй Пин не прыгнул, потому что Сун Цяньцзи поручил своему гуаньцзя устроить одно большое дело.
— Праздник урожая? Что это за праздник?
Сун Цяньцзи как раз выметал снег и счищал лед. Он предпочитал сам, шлепая по грязи, прибираться в подворье Сун и не позволял другим помогать:
— Праздник, который я только что сам и придумал.
Холод приходит — жара уходит, осенью жнут — зимой запасают.
Сун Цяньцзи любил весну, когда сотни цветов состязались в цветении, любил лето с его бьющей через край жизненной силой, любил осень с ее обильными урожаями.
Зима была иной — суть зимы заключалась в «сбережении». Простые люди запасали еду, заклинатели копили духовную энергию, а жизненные силы мира прятались под снегом и в земле, сокращая траты, чтобы выстоять в лютые морозы и дождаться следующей весны.
Жизнь сменяется смертью, и круговорот Неба и Земли неизменен.
Вэй Пин следовал за Сун Цяньцзи, время от времени подавая ему горячее полотенце, чтобы вытереть руки.
Спокойная улыбка гуаньцзя оставалась прежней:
— Сун-сяньшэн, почему вы вдруг решили устроить праздник?
— После больших снегов энергия ян скрывается между Небом и Землей, а энергия инь поднимается вверх. Это время подходит для того, чтобы питать силы и отдыхать, расслабляться душой, и не гоже утруждать сердце и ранить дух. Если разум и чувства придут в беспорядок, это станет помехой на Пути совершенствования.
Сун Цяньцзи взглянул на него, и его взор сквозь пронизывающий зимний ветер оставался мягким:
— Оставь пока прочие дела, мы будем праздновать.
Вэй Пин внезапно почувствовал себя так, словно стоял посреди снегов совершенно нагим, и его снедавшей тревоге было негде укрыться.
Он опустил голову:
— Хорошо, я понял.
В округе Цяньцюй готовились к Празднику урожая; работы на каналах, горных дорогах и мостах приостановили. Люди вернулись в свои деревни и под началом чиновников земледелия и мастеров работ принялись готовиться к великому состязанию Праздника урожая.
— Говорят, Сун-сяньгуань лично будет вручать награды, правда ли это?
— Истиннее чистого золота! Если займешь первое место, сможешь даже пожать руку Сун-сяньгуаню!
Не только весь Цяньцюй ликовал, словно в канун Нового года; Лю Сяньгуань из соседнего округа Хунфу тоже прислал поздравительное письмо. Вэй Пин отправился в Хунфу, чтобы закупить фейерверки и огни, пригласил труппы танцоров дракона и льва, а заодно уговорил округ Хунфу выставить три свои команды для участия, чтобы отпраздновать всем вместе.
За день до торжества лавки на главной улице закрылись, а вдоль дороги выставили длинные столы, где представители каждой деревни показывали свои лучшие плоды. На столах лежало зерно, стояли саженцы в горшках.
В центре слободы Цяньцюй возвели большой помост, где Цзи Син репетировала объявления.
Голос девушки звучал чисто и звонко, точно у сороки, возвещающей весну:
— Первый стол в секторе Цзя! От деревни Сяолань команда «Речники вернулись сеять пшеницу», выставили для участия два Дань пшеницы. Просим команду подняться на помост!
— Второй стол в секторе Цзя! От деревни Цюйхэ команда «Любовь слаще сока сахарного тростника», выставили для участия десять цзиней тростника. Просим представителя выйти для резки!
— От деревни Хуаган команда «Зеленее всякой шапки»1, выставили восемь коромысел мунга.
На лице Цзи Чэня отразились смешанные чувства.
— Брат Вэй, ты устроил тут такое… — он хотел сказать «непотребство», но постеснялся. — Когда вернется Мэн Сюн, он непременно скажет, что мы ведем дела несерьезно!
- Зеленее всякой шапки (比帽子更绿, bǐ màozi gèng lǜ) — намек на китайское идиоматическое выражение «надеть зеленую шапку», означающее, что мужчине изменяет жена. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
