В квартале Цяньцюй сегодня собралось множество людей: не только местные, но и команды из соседнего округа Хунфу, торговые караваны из других уделов и бродячие практики, прибывшие поглазеть на зрелище.
Для художников выставили специальные столы и стулья, занявшие места с лучшим обзором.
Девушки, размахивающие цветами и цветными шелками, теснились в первых рядах, соперничая за право увидеть облик сяньгуаней1.
Старики и женщины с детьми на руках в основном оставались позади, где толпа была реже.
Пышные высокие повозки, убогие ослиные телеги и возы с овощами и зерном были привязаны к придорожным столбам; кто-то выглядывал, отодвинув занавеску, а кто-то стоял прямо на телеге, высматривая что-то вдали.
Ученики охотничьего отряда, несшие дозор на крышах, смотрели вниз: весь квартал Цяньцюй напоминал пеструю, изобилующую ингредиентами густую похлебку, выставленную под чистые лучи зимнего солнца.
Ясный день, море людей.
В тот миг, когда сверкнул блеск клинка, люди подумали, что это запланированный номер, выступление с мечами, подобное танцу дракона или льва.
Пока все пребывали в оцепенении, Вэй Пин метнулся навстречу лезвию.
Он не стал вступать в затяжной бой, а одним махом выбросил восемнадцать талисманов заморозки.
Убийца мгновенно превратился в ледяную статую, застыв в позе удара. Вэй Пин еще не успел перевести дух, как почувствовал неладное: убийца, принявший облик Линь Фэйюаня, задымился белым паром и в мгновение ока превратился в невесомую бумажную фигурку, которая сгорела дотла, оставив на земле лишь груду пестрого платья.
— Это техника воплощения! Пришел не один Линь Фэйюань!
Линь Фэйюань владел лишь мечом и саблей, но не смыслил в техниках Дао.
За спиной Вэй Пина снова сверкнула сталь, и он поспешно развернулся, чтобы отразить удар.
В то же мгновение откуда-то раздался пронзительный свист.
Привязанные у дороги лошади испуганно заржали и взвились на дыбы; десятки обезумевших животных бросились напролом, круша постройки и поднимая столбы пыли.
Крики ужаса, вопли и плач слились в единый гул, толпа в панике бросилась врассыпную, и воцарился хаос. Повозки переворачивались, кони ржали, повсюду разлетались фрукты, взрывались фейерверки, и к небу взметнулось пламя.
Кони топтали людей, телеги врезались в толпу, все толкали друг друга.
Чжоу Сяоюнь сорвала голос:
— Защищайте Сун-шисюна!
Сун Цяньцзи, заложив руки за спину, стоял на месте, непоколебимый, словно гора:
— Очистите площадь.
Голос его был негромким, но исполненным такого величия, что не допускал возражений.
Чжоу Сяоюнь, стиснув зубы, прокричала:
— Отряд охраны, за мной, очищаем площадь!
Охранники развернулись и бросились в гущу людей: они усмиряли взбесившихся коней, выносили на спинах лишившихся чувств стариков и выхватывали из-под копыт рыдающих детей.
Активировался защитный массив, и мягкий золотой свет озарил квартал Цяньцюй, смягчая силу любых столкновений.
С окон и крыш спускались ученики внешнего круга. Они тушили огонь и расправлялись с бумажными человечками, сеявшими смуту в толпе.
Отряды охраны и городской обороны быстро организовали людей; порядок восстановился, словно все это репетировалось множество раз, и под защитой учеников встревоженные горожане начали отходить к окраинам улиц.
- Сяньгуань (仙官, xiānguān) — «бессмертный чиновник», статус практикующего, занимающего официальный пост в иерархии мира культиваторов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
