— На этот раз считай, что моё мастерство уступает твоему, я охотно признаю поражение и склоняюсь перед твоим превосходством, — сказал Вэй Пин. — Давай не будем враждовать и всё спокойно обсудим.
Как гласит поговорка: «В трёхстах шестидесяти ремёслах в каждом рождается чжуанъюань»1. Если отбросить предубеждения против профессий, Линь Фэйюань считался признанным вожаком в деле убийц и наёмников.
Многие в мире самосовершенствования на людях выглядят чистыми и благородными, словно свет после дождя и ясная луна, выдавая себя за благородных цзюньцзы. Многие ордены величают себя праведными школами, считая своим долгом истребление демонов и защиту Пути.
Поэтому многие дела нельзя совершать открыто, а тех, кого хочется убить, неудобно устранять своими руками — так, подчиняясь обстоятельствам, возник чёрный рынок.
Если составлять рейтинг наёмников чёрного рынка, Линь Фэйюань по праву занял бы первое место. И дело не только в самой высокой цене и отточенном мастерстве, ведь он ни разу не допускал осечек.
Дело ещё и в том, что у него были люди. Наёмники-новички по большей части приходили к нему с подарком для первой встречи и приносили свидетельство о верности, прося поручить им какой-нибудь заказ.
Только после этого считалось, что они официально открыли своё дело на чёрном рынке.
Учитывая репутацию Линь Фэйюаня в этой среде, было бы странно, приди он в одиночку.
За миллион он вполне мог нанять ещё несколько человек и распределить обязанности.
— Вэй Чжэньюй, с чем ты пришёл со мной договариваться?
Линь Фэйюань приподнял веки и посмотрел на него так, словно закатывал глаза:
— Карту местности квартала Цяньцю и карту обороны Небесного города дал мне ты. Без твоего содействия я бы не смог его ранить.
— Сун Цяньцзи ранен и к тому же выдержал удар небесной кары. Если его удача велика и он чудом останется жив, то, когда он очнётся, я скажу ему, что пёс рядом с ним, который усерднее всех виляет хвостом, и есть главный зачинщик покушения. Доказательства наших встреч всё ещё у меня. Сможешь ли ты после этого выжить?
Чем мрачнее становился Вэй Пин, тем радостнее улыбался Линь Фэйюань:
— Что это за взгляд? Даже не думай об обыске, эти вещи спрятаны там, где знаю только я.
Вэй Пин крепче сжал чашу с лекарством.
Чтобы войти в доверие к Линь Фэйюаню и узнать подробности плана покушения, он действительно подкинул тому несколько «сладостей».
Тогда они разыгрывали спектакль друг перед другом, и оба говорили слова, в которых правда перемешивалась с ложью. Однако Линь Фэйюаню было на всё плевать, а вот Вэй Пин был в ином положении:
— Я не стану тебя убивать. Но если тебя не лечить, ты и до рассвета не доживёшь.
— Ты посмеешь? — уверенно произнёс Линь Фэйюань. — Сун Цяньцзи хочет, чтобы я жил, и ты не посмеешь пойти против его воли.
Вэй Пин подумал: если бы я не боялся разозлить Сун Цяньцзи, то и тебя, и ещё десяток таких, как ты, уже раздробил бы в порошок и развеял прах над рекой Цяньцю.
Внезапно он улыбнулся:
— Ты прав. Сейчас моя жизнь в твоих руках, а твоя — в моих, это справедливо. Ты сделаешь вид, что не знаешь меня, а я найду возможность тебя отпустить. Как тебе такое?
— Ты всё ещё хочешь остаться здесь? Готовить еду и стирать одежду для этого Сун Цяньцзи? — изумлённо воскликнул Линь Фэйюань. — Ха, да ты по-настоящему пристрастился к роли пса!
Вэй Пин не рассердился:
— Я знаю, ты ждёшь. Надеешься, что кто-то устроит несколько пожаров и спасёт тебя в неразберихе. К сожалению, я здесь главный управляющий. Только что во время проверки я схватил тринадцать человек, чье поведение показалось подозрительным. Я намертво сковал их верёвками, связывающими бессмертных, и бросил в храм… Забыл сказать тебе, что прежний храм теперь служит тюрьмой Цяньцю.
- В трёхстах шестидесяти ремёслах в каждом рождается чжуанъюань (三百六十行，行行出状元, sānbǎi liùshí háng, háng háng chū zhuàngyuán) — китайская пословица о том, что в любом деле можно достичь вершин мастерства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
