— Юноша, раз уж твой наставник поручил тебе это, впредь ты должен быть почтителен к нам.
— Что еще хорошего есть в твоем мире-домене? Живо подноси сюда!
— Ступай и отыщи сокровища, чтобы подпитать наши души!
«Почтителен, как же», — подумал Сун Цяньцзи.
Мои собственные родители рано ушли из жизни, и мне так и не довелось проявить сыновнюю почтительность к ним.
И вот теперь, прожив две жизни, я должен обеспечивать старость целой толпе предков из секты Хуавэй?
Где это видано, чтобы в мире всё давалось так даром?
Он указал пальцем в небо и крикнул:
— Да прольется дождь!
Источник Бессмертия никак не отреагировал. На пшеничном поле царила тишина.
У белого света не было черт лица, но Сун Цяньцзи видел недоумение в каждом из этих сияющих сгустков. В воздухе буквально витали неловкие знаки вопроса.
Сун Цяньцзи кашлянул.
Он вполголоса прошептал несколько добрых слов, пытаясь задобрить Источник Бессмертия:
— Я понимаю, о чем ты. Это моя вина, что я без спросу привел сюда кучу народа, я и сам этого не хотел. Но не мог бы ты сейчас уважить меня?
— Гром! — снова указал он в небо.
— Грох!
Сверкнула молния, громыхнуло, и хлынул проливной дождь!
Мирное и спокойное пшеничное поле в мгновение ока погрузилось во тьму, поднялся ветер с песком и камнями.
Дождевые капли с неба разили словно острия игл, а пшеничные ости на земле стали еще острее.
Белые сгустки света заметались врассыпную, вовсю понося Сун Цяньцзи как самого непочтительного сына в мире совершенствования.
— Теперь видите? Это мой мир-домен, и здесь я устанавливаю правила! — Сун Цяньцзи взмахнул рукавами, и в свете молний его облик казался демоническим. — Сянь Цзяньчэнь мог решить, что вы останетесь здесь, но он не может решать, как я буду с вами обращаться. Скорее осознайте реальность и оставьте свои иллюзии!
— Как мы можем терпеть подобное оскорбление!
Больше десяти белых огней бросились на Сун Цяньцзи, но он взмахом рукава припечатал их к земле.
Другая группа сгустков оцепенело «смотрела» на него, стараясь сжаться в крохотные комочки.
Последняя группа оставалась неподвижной и спокойной — это были основатели во главе с даосским мастером Хуа Вэй.
— Даже если вам наплевать на своих учеников и потомков, неужели вы не хотите увидеть, чем закончится история секты Хуавэй? Неужели не хотите еще хоть глазком взглянуть на обитель, где вы жили и которой отдали всё? — Сун Цяньцзи начал рисовать лепешку в воздухе1. — Если будете соблюдать мои правила, я позволю вам это увидеть. А правила мои на самом деле очень просты.
Белые огни уставились на даосского мастера Хуа Вэй, и тот медленно произнес:
— Послушать их не помешает.
Сун Цяньцзи кашлянул:
— Для начала — в обычные дни не шуметь, не скандалить, ничего не делить и не беспокоить меня. А вдобавок вводится система баллов: того, кто через три года наберет больше всех очков, я возьму с собой во внешний мир.
— Мой округ Цяньцюй только начинает развиваться, библиотека лишь строится, и нам не хватает древних свитков. Тому, кто запишет по памяти книги для начинающих, начислим один балл, за редкие даосские каноны — три балла…
— Когда мой мир-домен восстановится и урожай взойдет, за каждые десять цзиней собранной пшеницы тоже будет начисляться один балл…
Белые огни переглянулись и призадумались.
— Эта система кажется очень знакомой, будто мы уже встречали нечто подобное.
— Что-то здесь явно не так.
Ханьтянь-лаоцзу вдруг вскричал:
— Да ведь это же созданная мною «система работы двенадцать шичэней для внешних учеников»?! Разделение учеников по степени вклада в секту, где только самые прилежные работники могли попасть во внутренний круг?!
- Рисовать лепешку в воздухе (画饼, huà bǐng) — китайская идиома, означающая давать пустые обещания или кормить несбыточными надеждами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
