В эту ночь он пережил слишком многое: взлеты и падения, великую радость и великую скорбь. Его голос слегка дрожал:
— Сун Цяньцзи, не шути со мной.
— У меня нет настроения шутить, — Сун Цяньцзи, наконец, посмотрел ему прямо в глаза и повторил: — В этой жизни мне нет дела до того, выживет этот мир или погибнет.
Раны по всему телу Вэй Чжэньюя внезапно отозвались острой болью, он сдавленно охнул и выплюнул сгусток темной крови.
Сун Цяньцзи на мгновение проявил сострадание, но пересилил себя и, не обращая внимания на его состояние, достал три вещи, положив их на каменный стол.
Цинь, драгоценный футляр и половина свитка с шахматной партией.
Кровь Вэй Чжэньюя мгновенно похолодела:
— Ты хочешь спровадить меня?
— Эти вещи и так должны принадлежать тебе. Забирай, — Сун Цяньцзи изо всех сил старался сохранять спокойствие. — Угроза Древу, Подпирающему Небо, что нависнет через сто лет, для обычных людей станет концом света. Но для тебя это может стать шансом.
Лицо Вэй Пина становилось всё мрачнее и свирепее. Он дрожал всем телом, словно от предельного гнева.
А Сун Цяньцзи тем временем выпроваживал его:
— Не трать время, прозябая в крошечном Цяньцюе. Ты рожден, чтобы повернуть вспять бушующие волны, стоять в самом высоком небесном дворце, принимая подношения от мириад людей, и взять в жены прекраснейшую спутницу на Пути.
— Ха! — Вэй Пин громко расхохотался. — Так вот, значит, кем ты меня считаешь?! Думаешь, я гонюсь за властью, положением, славой и красавицами?
— Прости. Я неверно подобрал слова, судя о цзюньцзы по меркам сяожэнь1, — Сун Цяньцзи резко отступил на два шага, потому что Вэй Чжэньюй внезапно сорвался и одним взмахом сбросил со стола руководство по массивам, цинь Цицзюэ и Хуачуньшань.
Бесценные сокровища упали на грядки и покатились по грязи.
— Мне это не нужно! — в ярости Вэй Чжэньюй высоко занес над головой единственную оставшуюся на столе фарфоровую чашу.
— Бей! — выкрикнул Сун Цяньцзи. — Бей же!
Вэй Чжэньюй помедлил, а затем с грохотом поставил чашу обратно на стол.
Он швырнул на стол меч, от которого всё еще исходил запах крови.
Этот меч он с первого взгляда приметил в сомнительном ломбарде города Хуавэй:
— Тогда я и вправду не знал, что хозяин этого меча — ты.
— Я тоже не знал, что он попал к тебе в руки, — взгляд Сун Цяньцзи стал сложным.
— Ты и сейчас не смеешь обнажить меч? — положив руку на рукоять, спросил Вэй Пин. — Хватит ли у тебя мужества вытащить его из ножен?
Он был полон враждебности, его тон звучал беспощадно:
— От чего ты бежишь, чего боишься? Не того ли, что проиграешь?!
Несмотря на град обвинений, Сун Цяньцзи рассмеялся:
— Тебе-то, конечно, неведом страх поражения. Собрату по Пути Вэй вообще нечего бояться.
Его улыбка казалась почти жалкой:
— Потому что ты никогда не проигрывал.
Ты — главный герой, ты — центр этого мира.
Когда тебе заблагорассудится, ты можешь прийти в мой Цяньцюй, сменить имя, сочинять небылицы, чтобы обманывать людей.
Можешь отказывать кому угодно, а можешь ждать моей смерти, чтобы подобрать то, что останется.
Я могу не испытывать к тебе неприязни, не завидовать тебе и не ненавидеть тебя, но тебе не следовало говорить мне те слова.
— Вэй Чжэньюй, твое будущее не в Цяньцюе, — Сун Цяньцзи, ожесточив сердце, повторил: — Забирай свои вещи и уходи из Цяньцюя до рассвета.
Неистовый ветер закружил тучи, и хлынул проливной дождь.
- Судить о цзюньцзы по меркам сяожэнь (以小人之心，度君子之腹, yǐ xiǎo rén zhī xīn, duó jūn zǐ zhī fù) — мерить благородного человека своей мелкой меркой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
