Старый монах не стал многословить и сразу достал нефритовую чашу. В чаше плескалась светло-голубая морская вода, а серебристый лотос был готов вот-вот распуститься.
— То, о чем просил благодетель, пинсэн нашел. Сегодня в Час Цзы цветок распустится и в тот же миг завянет, — промолвил старый монах. — Не пропустите этот момент.
Сюй Юнь вздрогнул всем телом и застыл, лишь в его старческих глазах засиял яркий свет:
— Лотос Мертвого моря! Лотос Мертвого моря!
Старый монах улыбнулся:
— С этим духовным лекарством вы исцелите старые раны, и прорыв на стадию Трансформации Духа станет лишь вопросом времени.
Сюй Юнь с величайшей осторожностью принял нефритовую чашу, его лицо исказилось в почти безумном восторге:
— Хорошо, как же хорошо! Монах Усян, ваша милость ко мне подобна второму рождению!
…
Сюй Юнь проводил гостя до моста Шишуй, выказывая безмерную благодарность и почтение.
— Не нужно больше провожать, — небрежно предложил старый монах. — По мнению пинсэна, вам лучше полностью отменить ежегодную дань, закрыть врата обители и дать людям передышку.
Сюй Юнь немного подумал:
— Да будет так, как сказал монах Усян. С сегодняшнего дня отозвать всех учеников, странствующих в миру. Дождемся открытия тайного царства, смоем былой позор и возродим величие нашей школы.
У Сян с улыбкой кивнул:
— Благословенны будьте.
Чэнь Хунчжу смотрела вслед старому монаху, улетающему в облака, и недоумевала: почему, едва встретившись с этим буддистом, а-де без колебаний принял такое решение?
Она попыталась возразить:
— Если мы полностью отменим дань, потом собирать ее будет трудно. А если закроем врата, вся мощь чжэньфа уйдет на оборону. Хоть это и защитит от внешних врагов, но как мы спустимся с гор, чтобы набирать новых учеников?
Сюй Юнь, преисполненный уверенности, гордо произнес:
— Твой а-де сегодня уходит в затвор. Когда я выйду, все трудности разрешатся сами собой!
Чэнь Хунчжу поспешно добавила:
— Но а-де и главы пиков прежде обещали мне, что я смогу спуститься с гор для набора учеников внешнего круга, что мне позволят заниматься делами Хранилища писаний, рудника духовных камней и управления внешними учениками. Если закрыть врата, тогда…
Разве эти обещания не превратятся в пустой звук?
— Шимей, ты и сама видишь, каково сейчас положение. Обстоятельства диктуют свои условия, нужно думать о благе школы, — вмешался Юань Цинши. — О том, что тебе обещали раньше, поговорим через три года.
Он подошел, чтобы увести Чэнь Хунчжу, но та даже не шелохнулась, а ее глаза слегка покраснели.
— Вы обманули меня! — вскричала она.
— Кто тебя обманывал? — Сюй Юнь рассердился на ее неблагодарность. — Если ты так упрямишься, забирай все, что тебе обещали! Но пока не откроется тайное царство, ты целых три года не сможешь вернуться в школу!
Юань Цинши уговаривал ее:
— Шимей, не будь своенравной. Ты окажешься одна в опасном мире без помощи собратьев по школе. Сама едва уцелеешь, как же ты собралась набирать учеников? — Он понизил голос: — На самом деле старейшина Лю уже пригнал с подножия гор толпу простых людей для работы на рудниках и выращивания духовных трав, так что не беспокойся, работать будет кому…
— Шисюн, ты не понимаешь, — прошептала Чэнь Хунчжу.
Голос Сюй Юня немного смягчился:
— Хунчжу, не перечь. Оставайся рядом с а-де и совершенствуйся, через три года в тайном царстве тебя ждет великая судьба.
Чэнь Хунчжу печально улыбнулась, опустилась на колени, ударила мечом оземь и совершила три земных поклона:
— А-де, ваша дочь уходит!
Начало весны. Дождь на горе Хуавэй стих.
Культиватор Чэнь Хунчжу, взяв с собой тридцать тысяч духовных камней, три тысячи свитков с канонами Дао, триста флаконов с пилюлями и тридцать драгоценных мечей, спустилась с гор в мир смертных.
Будучи женщиной, она воздвигла алтарь и начала читать проповеди, принимая учеников от имени наставника и не обращая внимания на насмешки мира заклинателей.
Она не соперничала с великими школами за талантливых послушников, а странствовала по самым бедным и глухим местам, обучая грамоте, исцеляя больных и разъясняя основы даосских писаний. К учебе допускались все, вне зависимости от наличия духовного корня1.
Через три года она создала нечто совершенно новое, и люди прозвали ее обитель «Малой школой Хуавэй».
С высоко поднятым факелом наперекор ветру, она озаряла непроглядную ночь.
- Духовного корня (灵根, línggēn) — внутренняя основа человека, определяющая его врожденную способность к практике самосовершенствования и накоплению духовной энергии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
