Сянь Цзяньчэнь с удивлением смотрел на Сун Цяньцзи, слегка приоткрыв рот; на его лице читалось: «Неужели в этом мире нашелся кто-то, кто осмелился так со мной разговаривать?»
Сун Цяньцзи прекрасно понимал это чувство: когда слишком долго считаешься первым в Поднебесной, начинаешь мнить о себе невесть что, полагая, будто можешь и звезды с неба достать, и дракона в море пленить, — словно нет ничего невозможного.
Естественно, такой человек смотрит на всех свысока, и высокомерие его вполне объяснимо.
— Если тебе и нужен ученик, то это точно не я. Я никого не признаю своим учителем, — прямо сказал Сун Цяньцзи.
Поначалу он хотел выразиться мягче и вежливее, но, столкнувшись с таким самовлюбленным и эгоцентричным человеком, как Сянь Цзяньчэнь, побоялся, что тот примет его отказ за притворство1.
Сянь Цзяньчэнь усмехнулся.
Их первая встреча была поспешной: Сун Цяньцзи тогда кипел гневом и действовал импульсивно, точно горячий юнец, не думающий о последствиях.
Во второй раз Сун Цяньцзи держался вежливо, но отстраненно, ведя себя крайне осторожно. Он не пытался угодить, а готовился отразить удар мечом.
Сянь Цзяньчэню это показалось занятным.
Мальчишка явно собирался напустить на себя важности и спровадить его, но, стоило гостю сорвать цветок в саду, как он тут же сбросил маску.
Обычный цветок персика, отнюдь не какой-то редкий сорт.
— Мальчишка, — прошептал Сянь Цзяньчэнь, подходя ближе. — Ты можешь отказывать Нянь Жушэню или Сыну страсти, потому что они дорожат своим лицом: как бы те ни были недовольны, им будет неловко притеснять младшего. Но мне на лицо плевать. Если я рассержусь, то просто убью тебя. Боишься?
Прямая угроза.
Свист ветра стих, в траве умолкли насекомые, а вороны на ветвях сложили крылья, не издавая ни звука.
Маленький дворик окутала леденящая аура меча, отрезав его от остального мира. Воцарилась пугающая тишина.
Над головой Сун Цяньцзи завис невидимый острый клинок.
— Немного боюсь.
Говорил, что боится, но не отступил ни на шаг.
Сун Цяньцзи подумал, что Сянь Цзяньчэнь — последний, с кем он хотел бы иметь дело. Он терпеть не мог хлопоты.
— Только немного? — Сянь Цзяньчэнь вскинул бровь.
— Должен был бы очень бояться, — медленно произнес Сун Цяньцзи, невзирая на висящий над ним невидимый меч и волны пронизывающего холода. — Но ты ранен. И рана эта серьезная.
Едва эти слова сорвались с губ, он встретился взглядом с Сянь Цзяньчэнем.
Взор Сянь Цзяньчэня переменился, улыбка мгновенно исчезла, сменившись ледяным безразличием.
Это было холодное пренебрежение ко всему живому, подобное льдам и снегам на краю материка.
Сун Цяньцзи понял: на сей раз тот действительно вознамерился убить его.
Жажда крови сильнейшего в мире мастера была, разумеется, ужасающей. Но Сун Цяньцзи не мог позволить себе отступить ни на цунь. В этот миг, когда два врага сошлись на узкой тропе, ему оставалось лишь смотреть на противника взглядом затравленного волка.
Сделавший шаг назад первым лишится головы.
В этих янтарных глазах он увидел вращение звездных путей, бескрайние поля, усеянные костями, и стремительный полет бесчисленных теней мечей.
То был призрачный образ «личного мира» Сянь Цзяньчэня.
— С чего ты это взял? — голос Сянь Цзяньчэня слегка охрип, напоминая звук медленно выходящего из ножен клинка.
— От тебя не пахнет вином. Только ароматом цветов.
— Вини в этом свои цветы, они слишком благоухают, — холодно бросил Сянь Цзяньчэнь.
— Ты заядлый пьяница, но ради исцеления тебе пришлось воздерживаться от хмельного. Цветы, что я вырастил, хоть и ароматны, но не пахнут столь приторно; ты пытался с помощью цветочной пудры скрыть оставшийся запах лекарств. Будь при тебе твой истинный меч, никто в мире не смог бы тебя ранить. Значит, слухи не лгут: твоего меча действительно нет рядом.
На самом деле Сун Цяньцзи не нужны были доказательства: взглянув на румяное лицо Сянь Цзяньчэня и его излишне бодрый вид, он заподозрил неладное. Тот наверняка принял какое-то сильное духовное снадобье для восполнения крови и энергии.
Когда Сянь Цзяньчэнь был здоров, от него всегда разило вином, походка была ленивой, а на людей он смотрел вполоборота — таково было его привычное состояние.
- Притворно отказываться, на самом деле желая принять (欲拒还迎, yù jù hái yíng) — китайское образное выражение, описывающее ситуацию, когда кто-то делает вид, что отвергает предложение, хотя в глубине души желает его принять. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
