В мире совершенствующихся каждый знал, что времена настали смутные, и только Сун Цяньцзи, о котором поговаривали, будто рано или поздно он станет ваном, всё ещё трудился на полях Цяньцюй. В каждом письме он со всей серьёзностью описывал цветение и увядание трав, отбор семян, усовершенствование сельхозинвентаря и делился опытом разведения зверей-пожирателей железа.
Цзые Вэньшу просто не ожидал, что этот день настанет так скоро.
Сун Цяньцзи покинул свои поля и родные края, бросил плуг, взял в руки артефакт и тайно проник в тайное царство ради убийства.
Будут ли в Цяньцюй и впредь сажать молодой бамбук?
…
Культиваторы, что вели его, всё ещё ждали на месте, оглядываясь по сторонам. Увидев, что Сун Цяньцзи вышел целым и невредимым, да ещё и с мечом Снежного лезвия, они крайне изумились.
— Ты и впрямь… инспектора Цзые… — предводитель книжников посмотрел на клинок, затем на человека и с трудом выдавил: — Друг?
Сун Цяньцзи шагнул вперёд:
— Старый друг.
Остальные поспешили следом, пребывая в смешанных чувствах — страха и радости. Удивляло их то, что у Цзые Вэньшу действительно нашёлся друг, а радовало, что раз этот человек — друг Цзые Вэньшу, значит, у него наверняка есть недюжинные способности, которые помогут им выбраться из западни.
— О человеке нельзя судить по наружности!1 Только что наши глаза не разглядели гору Хуачуньшань, мы нанесли глубокую обиду, не взыщи же, собрат по пути!
— Как нам величать собрата по пути? У какого великого мастера ты обучаешься? Какую технику практикуешь?
Сун Цяньцзи ответил:
— Сун Сюнь. Бродячий практик. Изучаю всякие техники понемногу.
Никогда о таком не слышали. Культиваторы снова замолчали.
На этом человеке с головы до пят было написано слово «обычный». За что тут вообще можно было зацепиться, чтобы похвалить?
— Хорошее имя! «Среди толпы искал его сотни и тысячи раз», вот и собрат по пути Сун отыскал нас! — раздался в толпе знакомый голос.
Сун Цяньцзи обернулся и увидел Цинчжай и Цзымо, выходящих из бокового прохода.
— В этом месте сильное эхо, мы как раз услышали, что пришёл друг инспектора-шисюна, — Цзымо сложил руки в приветствии перед Сун Цяньцзи. — Для начала позвольте представиться…
Неловкость рассеялась, и книжники безмолвно выразили взглядами своё восхищение: «Восхитительно», «Как и ожидалось от шисюнов».
— Шисюны наконец-то вернулись!
— Почему вернулись только двое шисюнов? Остальных не удалось пригласить? — предводитель книжников заглянул им за спины.
Горделивое выражение лица Цзымо мгновенно исчезло, и он с досадой произнёс:
— И не спрашивай. Одни не пожелали идти, а другие сказали, пусть инспектор-шисюн сам к ним пожалует.
— Мы же говорили, что раны инспектора-шисюна ухудшились, и впредь всем нужно приложить усилия, переправляться в одной лодке, чтобы прорвать окружение. Почему они не верят? — возмутился кто-то.
— Дело не в том, что не верят, а в том, что не хотят и боятся верить, — вздохнул Цинчжай. — Даже сегодня каждый всё ещё ведёт свои расчёты на счётах.
Мрачные тучи сгустились над душами. Сердца были полны тревоги.
— Я первым делом доложу шисюну, — Цзымо собрался идти в ледяную комнату, но путь ему преградил чёрный клинок.
Меч Снежного лезвия Цзые Вэньшу.
Сун Цяньцзи произнёс:
— То, что этот меч у меня, означает одно: вашему шисюну нужно залечивать раны, и с этого момента командование здесь беру на себя я.
— Не верите? Спросите своего шисюна, — продолжал Сун Цяньцзи на ходу.
Цзымо поспешно заговорил:
— Шисюн никогда не расстаётся с мечом, так что мы, разумеется, верим собрату по пути Сун Сюню. И если бы не крайняя нужда, никто не посмел бы беспокоить шисюна во время восстановления. Вот только ты, собрат по пути, не знаешь, что обстановка здесь сейчас крайне сложная, беды нависли и изнутри, и снаружи, а вчера мы и вовсе едва не дошли до драки…
Сун Цяньцзи кивнул, показывая, что слушает.
- О человеке нельзя судить по наружности (人不可貌相, rén bù kě mào xiàng) — китайская идиома, призывающая не оценивать способности или характер человека лишь по его внешнему виду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
