В мире самосовершенствования, где соперничают великие герои, трудно добиться настоящего признания, но стяжать толику мимолётной славы — задача простая.
Участие в каком-нибудь собрании, присутствие при великой битве или пара слов, оброненных в беседе с кем-то известным, — всё это становится поводом для хвастовства при знакомстве.
Молодые заклинатели в общении охотно козыряют именами своих наставников, названиями школ или именами старейшин своего клана. Даже бродячие практики простого происхождения, в чьём роду на три колена назад не сыскать ни одного известного человека, могут величать себя «другом такого-то».
Стоило кому-то решить половину задачника Цзи Чэня, и он уже дерзал называть себя «наполовину номинальным учеником» этого составителя.
Но никто не осмеливался лживо называть себя другом Цзые Вэньшу.
Это сразу прозвучало бы ложью, шитой белыми нитками.
Сун Цяньцзи шёл вместе с заклинателями Цинъя, не слишком стараясь скрывать следы. В ледяной пещере различные силы настороженно следили друг за другом, и у них давно были припасены способы сбора и выведывания новостей.
Вскоре после того, как Сун Цяньцзи спрыгнул в ледяной провал, со всех сторон послышалось эхо шагов.
— Мы трижды просили и четырежды зазывали их, а они и носа не казали. Почему же теперь все вылезли? — вполголоса произнёс Цзымо.
— Конечно, не ради тебя, все они пришли посмотреть на этого друга надзирателя-шисюна, — Цинчжай огляделся. На льду отразились алые края юбок школы Хуаси, широкие лазурные рукава ордена Сяньинь, а также виднелся один холодный и отстранённый покровитель из великого клана, державший руки за спиной, и двое трусливых бродячих практиков.
Книжники из Цинъя ломали себе голову, но так и не смогли разузнать ничего о происхождении и прошлом заклинателя по фамилии Сун.
Заклинатели из других орденов не только любопытствовали, но и испытывали опаску, смешанную с подозрением, — им непременно нужно было увидеть его воочию.
— Свалился с неба и внезапно объявился? Друг Цзые Вэньшу? Какой-то Сун Сюнь, о котором никто никогда не слышал?
— Раз он нашёл способ войти, значит, и мы сможем найти выход!
— Смотрите, он выходит!
Человек, выскочивший из ледяного провала, выглядел щуплым, его одежда была в лохмотьях, а уровень совершенствования — самым заурядным. Если бы не сабля Снежного Лезвия в его руках, кто бы поверил, что этот невзрачный с виду мужчина и есть друг Цзые Вэньшу?
Слово «держал» было не совсем точным: в руках он бережно нёс стебель прозрачной, словно кристалл, духовной травы, а рукоять сабли сжимал в зубах, будто какую-то соломинку.
Сун Цяньцзи уложил только что сорванную ледолистную траву в нефритовый футляр для хранения и лишь тогда взял в руки саблю. Он потянулся, словно не обращая внимания на окружающих, как будто находился не в морозной пещере, а на поле под ласковым солнцем.
Нефритовые футляры позволяли сохранять растения свежими; раньше Сун Цяньцзи использовал их для цветов картофеля, колосьев пшеницы и семян, чтобы утолить свою тоску по пашне.
Люди уставились на него, оглядывая с ног до головы, словно диковинное чудовище.
Где только Цзые Вэньшу отыскал подобного оборванца?
Сун Цяньцзи усмехнулся:
— Чем могу быть полезен?
Покровитель из великого клана заговорил первым:
— Вход в пещеру окружён духами, как же собрат по Пути Сун сумел пробраться внутрь?
— Случайный строй перемещения. Просто удачно выбросило.
Неужели настолько удачно?
На лицах присутствующих отразилось сомнение, но расспрашивать дальше никто не решился. Перед лицом человека с неясным прошлым и странным происхождением никто не хотел становиться «птицей, выставившей голову»1. К тому же он казался куда более опасным противником, чем Цзые Вэньшу, который, казалось, и вовсе не вкушал людской пищи.
Не так страшен бог, не ведающий земных дел, как человек, искушённый в превратностях красной пыли.
- Птица, выставившая голову (出头鸟, chūtóuniǎo) — китайское идиоматическое выражение, означающее человека, который первым проявляет инициативу или выделяется, тем самым подвергая себя опасности или критике. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
